Царица поверженная

 – Цезарь теперь бог, смертные ему не нужны. Они нужны другим смертным.

– Таким, как ты? – спросила я. – Но разве ты не бог? По крайней мере, в Эфесе?

Антоний хмыкнул, потом вздохнул:

– Ну, не знаю, пока я к этому не привык. – Он повернулся и окинул взглядом мое тело, едва видное при слабом свете. – Как, наверное, никогда не привыкну к вот такой тебе.

– Значит, никогда не заскучаешь…

Разговор между нами шел нелепый, сумбурный, но радующий сердце, какими и бывают разговоры влюбленных. Во всяком случае, в начале любви.

Когда на небе забрезжил свет, он сказал:

– Пока не совсем рассвело, мне нужно уйти.

– Но все уже знают, что ты здесь. Они видели, как ты поднялся на борт. Тебя пропустила стража. Ведь ты придумал для своего визита какое-то объяснение?

Он покачал головой:

– Придумать-то придумал, но боюсь, оно не слишком убедительное. Государственными делами не обязательно заниматься по ночам.

– Так или иначе, люди узнают, – заявила я. – Поэтому нет никакой надобности убегать тайком, как нашкодивший мальчишка.

По-моему, нам некого бояться и нечего стыдиться. – Я чувствовала себя заново рожденной и смелой, как никогда. Отказываться от этой ночи я не собиралась. – Думаю, тебе следует выйти с восходом и появиться одновременно с солнцем.

Он рассмеялся:

– Ты очень поэтична. И это твое свойство я давно люблю.

– Ты не мог его знать.

– Ты представить себе не можешь, как много я о тебе знаю. Мне очень хотелось выведать о тебе побольше, и я сделал все возможное.

– Вижу, ты знаешь меня лучше, чем я тебя. Мне и в голову не приходило, что ты собираешь обо мне сведения.

– Я же сказал: мне очень хотелось знать о тебе все.

Я верила ему, ибо его слова не звучали как обычная любезность.

– Но теперь ты получил меня всю.

– Не так просто, – возразил Антоний. – Одна ночь еще не отдает тебя в мои руки. Это лишь начало.

Я поежилась. Мне-то хотелось, чтобы все было просто. Всепоглощающее томление – желание – удовлетворение.

А что в итоге – еще один женатый римлянин? Ну, это и вправду слишком просто.

Я покачала головой: как меня угораздило так поступить? Но воспоминание о прошедших часах дали исчерпывающий ответ на вопрос.

– Не уходи тайком, – повторила я. – Нам нечего стыдиться.

– Ты хочешь сказать, что мы не подотчетны земным властям?

– Нет, я имела в виду именно то, что сказала: нам нечего стыдиться. И не стоит вести себя так, будто мы совершили нечто недостойное.