Царица поверженная

Ты принадлежала Цезарю, и даже мечтать о тебе было изменой. Но… – Он помолчал. – Я все равно желал тебя. Во всяком случае, когда бодрствовал.

Я почувствовала, хотя и не могла увидеть, его смущенную улыбку, и от этого улыбнулась сама.

Теперь между нами возникла обоюдная неловкость: ни он, ни я не знали, идти ли вперед, навстречу желанию, или отступить, укрывшись в безопасном одиночестве. Я решила выбрать второе.

– Мой солдат, – сказала я, как бы шутя, – мой командир.

И снова я попыталась выйти из затруднительного положения, спрятавшись за иронию.

Но не получилось.

– Нет, я не твой командир, я просто командир, – возразил он. – Если только ты не возьмешь меня на службу.

Он принялся целовать мою шею около уха.

– Я думала, ради этого и устроена наша встреча. Ради будущих союзов – политических союзов.

– Нет, – снова возразил Антоний, – вот ради чего наша встреча.

Он продолжал целовать меня. Словно играя с моим платьем, он развязал тесемки, и оно упало с моих плеч. Почему я не остановила его? Разум говорил, что нужно сопротивляться, но кожа, которую покалывало от возбуждения, не давала воли разуму.

Она страстно желала его прикосновений, словно у нее были собственное сознание и свои потребности.

На палубе находилась стража – стоит кликнуть, и его мигом пронзят копьем. Да что на палубе – прямо за дверью стоит часовой. Положить этому конец можно в одно мгновение: позвать охранника, и он спасет меня от моего тела, охваченного внезапным желанием. Проблема, однако, заключалась в том, что тело решительно побеждало.

У меня не было воли позвать людей. Я безмолвно позволяла Антонию целовать себя, гладила его плечи и касалась его волос.

– Я хотел увидеть тебя. Должно быть, я наполовину сошел с ума, если стремился увидеть тебя так сильно, – торопливо, невнятно говорил он. – Это тянулось так долго, а у меня… у меня не было никакого вразумительного предлога для встречи. Ты понимаешь? Моя власть заканчивается на границе Сирии. Я мечтал о том, чтобы ты официально пригласила меня в Египет, но не дождался.

Месяц проходил за месяцем, ты молчала, вот мне и пришлось выдумать причину, чтобы вызвать тебя. Да, получилось неловко. Ты, наверное, обиделась и рассердилась.

Он наклонил голову и стал целовать верхнюю часть моей груди.

Волны возбуждения накатывали на меня с такой силой, что я едва выговорила:

– Если б я знала истинную причину, я бы не рассердилась.

– Ты должна была знать. Ты должна была догадаться.