Царица поверженная

Эти дни подарили мне детство, которого в должное время я была лишена. Во всяком случае, не припоминаю, чтобы прежде у меня находилось время для беззаботного и шаловливого веселья.

Поздно ночью, когда мы оставались вдвоем в темноте спальни, мне казалось, что там сосредоточивался весь мир. Все прочее отступало, не дерзая посягнуть на наше уединение.

– Не понимаю, как я жил до тебя, – обронил он однажды, пробегая пальцами по моей спине.

– Не думаю, что ты томился в одиночестве, – заметила я, не испытывая при этом ни малейшей ревности к своим предшественницам.

– Нет, не в одиночестве. – Он тихонько рассмеялся. – Но все это было лишь преддверием. Тогда, конечно, я этого не понимал, но теперь вижу: я всегда грезил о встрече с тобой.

Я вздохнула и повернула голову, счастливо покоившуюся на его плече.

– Грезы… Мне кажется, что и это грезы. Эта спальня, эта постель – наше волшебное царство.

– Царство, где мы с тобой – и царь с царицей, и единственные обитатели, – подхватил Антоний, пробегая кончиками пальцев по линии моего носа и губ.

– О Антоний, я люблю тебя! – вырвались сами собой слова. – Ты освободил меня.

– Как можно освободить царицу? – спросил он.

– Ты открыл для меня истинную свободу – вольно цветущий сад земных радостей.

Да, с тех пор как он приехал, я все время бродила по такому саду с диковинными пышными цветами, чьи бутоны раскрываются ради моего удовольствия всякий раз, когда я прохожу мимо. Сад, где всегда найдется тень, прохладный туман или уютная беседка за поворотом дорожки.

– Я бы назвал их неземными радостями, – сказал он. – Ибо ничто не происходит на земле без наших усилий, моя любовь. – Он повернулся ко мне и поцеловал меня долгим поцелуем. – Даже это.

И мне действительно потребовалось усилие, чтобы поднять голову.

Однако ни одна зима не бесконечна, и с приближением весны море постепенно успокаивалось. Становилось теплее, ветра слабели, дело шло к открытию навигации.

До этого было еще далеко, когда в порт пробились первые корабли из Италии и Сирии. Они доставили римских военных курьеров, сообщивших Антонию, увы, невеселые новости.