Отравители

Соланж была дочерью чиновника городского управления из Кана, и ее небольшого приданого хватило лишь на то, чтобы очень скромно обставить две комнаты, в которых они жили. Шарль Дегре знал, что его жена могла бы сделать лучшую партию, но она покинула родной город, семью, друзей юности, свой дом и все возможности, лежавшие перед молодой, хорошенькой и многими любимой женщиной, чтобы стать спутницей его жизни в Париже. Контраст между ее улыбчивой, терпеливой любовью и его собственными ограниченными, жалкими и незавидными перспективами уязвлял его гордость и возбуждал честолюбие.

– Пойдем, наверняка скоро будет гроза – произнесла она, дрожа, и вздохнула, почти испуганно взглянув на иссиня-черные тучи:

– Каким темным и ужасным бывает Париж в такие дни!

– Ты тоскуешь по Нормандии? – спросил ее муж, крепче беря под руку и быстро ведя по булыжной мостовой вдоль грязной замусоренной канавы, вышедшей из берегов после недавних дождей.

– Нет, Шарль, вовсе нет. Но Париж словно подавляет меня, он такой странный и зловещий.

– Отчего же, ведь ты его совсем не знаешь, дорогая. Знала бы ты его с той стороны, с какой его знаю я!

– Париж – это место, где происходят ужасные вещи, – прошептала она, сильнее прижимаясь к нему. – Раньше часто происходили. Я рада, что это уже в прошлом.

– Что уже в прошлом, Соланж?

– Я думала о мадам де Бренвилье, – ответила молодая жена. – Знаешь, хотя она и была проклятой женщиной и отравила стольких людей, я рада, что меня не было в городе, когда ее казнили.

– Она была монстром, – быстро произнес молодой офицер полиции. – Но ее казнили, и конец истории. Сейчас в Париже уже нет таких преступников.

– Ты как будто почти сожалеешь об этом, Шарль!

– Может, и сожалею. Если бы я смог раскрыть подобное преступление, выследить такого преступника, то я, наверное, смог бы купить для тебя карету, пару лошадей и троих слуг в ливреях, и множество нарядов, и сапфировый браслет, Соланж.

– Не надо, Шарль. Мне бы не хотелось, чтобы у тебя появилась такая возможность, ведь эта работа, должно быть, трудна и опасна.

– Ты не хочешь, чтобы я занимался трудными и опасными делами, Соланж? Хочешь, чтобы я был доволен и спокоен? Мне всего двадцать пять, и я твой муж.

Она молча сжала его руку. Ей совсем не хотелось, чтобы он был другим, она гордилась тем, что он такой честолюбивый и решительный.