Дьявол по мелочам

Проходя к столу, он прихрамывал, а когда хромать не получалось, часто и болезненно моргал – старая травма и нервный тик. Вероятно, как-то связанные между собой. Обычно он носил очки, но сейчас снял их – на переносице виднелась красноватая полоса. Когда он постукивал пальцами по столу, слышен был характерный звук от огрубевшей кожи – клиент играл на струнном инструменте, мозоль на шее указывала на скрипку или что-то вроде того. На левом рукаве темнело пятно от прижатого недавно футляра, который он неосторожно куда-то поставил – видимо, там было сыро.

– Итак, – я откинулся на спинку стула и бросил на клиента снисходительный взгляд. – Что вы хотите узнать? Когда игра на скрипке в переходе начнёт приносить прибыль?

Он немного испуганно посмотрел по сторонам, покосился на чёрные свечи и стеклянный… то есть хрустальный шар, и нервно поправил воротник.

– Вы?

– Ну, я же экстрасенс.

– А, ну да, конечно, – он снова поправил воротник и продолжил, зачем-то понизив голос: – Понимаете, я сегодня видел, как… человека съели.

Я поджал губы и закатил глаза.

– Вот поэтому я и не покупаю шаурму.

– Нет-нет, вы неправильно поняли. Это был… – он набрал побольше воздуха и выпалил: – Демон.

– Демон? И как же он выглядел?

– Как… как демон. Видите ли, я – скрипач. Борис Вертинский. Д-довольно известный.

– Первый раз слышу.

– Я тоже, – выглянула из кухни Кария.

Вертинский густо покраснел.

– Я каждую пятницу играю в переходе у северного вокзала. Большой такой переход.

– О, так вот она – известность. Ad glorium per an…

– Живу близко, – торопливо добавил он. – Ну и с милицией проблем нет – там меня знают уже все. Каждую пятницу, значит, прихожу. А сегодня… сегодня мне сразу показалось, что там дух какой-то нездоровый.

– Гадят на каждом углу, – я демонстративно зевнул и почесал за ухом. – Вот и воняет.

– Н-нет, зачем вы меня перебиваете? Не в этом дело. Воздух прямо звенел – мне это мешало, раздражало. Потом уже я увидел тот знак на стене.

Резко подавшись вперёд, я налетел животом на стол и чуть не перевернул его.

– Какой знак?

– Сейчас-сейчас. Я сначала хотел стереть его, но потом подумал и сфотографировал, – закивал он, доставая мобильник.

Я выхватил у него телефон и замер, увидев, что за «знак» он имел в виду. Печать призыва. Фото не настолько удалось, чтобы можно было разглядеть подробнее, но работал явно профессионал – слишком правильные линии.