Кангюй. Бактрия

Пятеро бородатых мужей и юная голубоглазая дева лет четырнадцати, по виду свободные бактрийцы, все в штанах и длинных рубахах навыпуск, негодуют, злятся, обращены взорами на двух юношей, эллинов, катеков, лет восемнадцати, нагловатого вида, в коротких синих хитонах. Две с половиной сотни судей, почти весь магистрат Бактр, присутствуют на разбирательстве незначительного дела дальней хоры столицы. Что такого важного заставило ранним утром собраться вечно занятое буле? Аргей принимает торжественный вид, поправляет складки, на лице появляется холодная бесстрастность.

– Признать кражу пяти баранов у бактрийской семьи, ария Друста[31 - Друст (парфян. Drust) – крепкий, здоровый.], катеками, эллинами Ификратом и Проклом, доказанной. Признать недоказанным избиение и поношение оскорблениями дочери Друста при совершении кражи упомянутых баранов упомянутыми катеками. Взыскать с Ификрата и Прокла возмещение полной стоимости украденного в виде баранов или монетой, на выбор проигравшей стороны.

Катеки удаляются из зала заседаний буле без возражений. Бактрийцы не спешат расстаться с судом. Глава семьи пытается негромко, в почтительном тоне возражать:

– Не за баранов я судился. Я староста комы. Вождь племени ариев. У меня достаточно скота. Кому нужна моя дочь после избиения и прилюдного обнажения? На ней же нет живого места.

Протестующего старосту комы и вождя выпроваживают жезлоносцы. Минуя вельможу, разгневанный бактриец останавливается Аргеем. Сочувствие к чужой беде в лице юноши. Аргей заглядывает в зелёные глаза, полные жгучей обиды.

– Ко мне сегодня загляни, достойный муж, ищу прислугу для себя.

Бактрийцы со скорбным видом покидают зал заседаний. Раздаются тяжёлые шаркающие шаги. Напротив Аргея, в пяти шагах, появляется Стасипп. Богач не один, без свиты, но с двумя ойкетами, израненными, в бинтах и шинах. Стасипп надменно-удивлённо осматривает наряды Аргея, встречается с ним взглядом, отводит взор к судьям. Золотой венок переливается благородным свечением.