Кангюй. Бактрия

 – Аргей допивает кувшин, трясёт им, пустым, над камнями мощения. Несколько капель воды падают вниз.

– В палестре? Долог день печальный. Как поступят с вами эти бактрийцы, вельможа? Вас подвергнут суду? А какое будет наказание за двойное убийство? – Каллиграф ожидает подробного рассказа о произошедших событиях. Но, увы, уставший Аргей немногословен.

– Ни о чём не сожалею.

– У нас больше нет воды, друг базилевса. – Лисандр удручён немногословностью вельможи. – Еды тоже нет. Остатки мясного пирога от магистратов я съел и не оставил ничего для вас, за то простите.

В кладовке вашего дома хранится в избытке отличное конопляное масло, но им сыт не будешь. Могу отправиться на агору, прикупить съестного, меня не поместили под арест.

– Хорошо, Лисандр, отправляйся за едой, дам тебе денег. – Кувшин ставится на камни пола. – Сменяешь драхму Селевка Филопатра на бактрийские оболы у трапезитов. Менял говорливых найдёшь ты за столом, и будет вывеска над ними.

– Селевк! Родина, Маргиана, Сирия. – Лисандр закрывает глаза, мечтательно улыбается, блаженно тянет: – Славься, базилевс Селевк, наш правитель достойный.

Под восторженные слова каллиграфа раздаётся новый стук в ворота. Стук деликатный, костяшками пальцев, мелодичный. Лисандр вздрагивает от неожиданности, мигом поднимается с пола, отодвигает гоплон. Светило освещает уже не только крыши, но и мостовую. За воротами многолюдно. О удивление, улица запружена толпой, и сплошь из женщин. Эллинки без мужского сопровождения покинули дома! Замужние дамы в дорогих строгих нарядах, с роскошными платками поверх волос, убранных в высокие причёски, от женщин веет яркими ароматами духов.

При дамах серыми тенями сопровождение, служанки и ойкеты-носильщики. Лисандр пропускает Аргея, поднимает зачем-то гоплон, водружает на себя шлем-кавсию, встаёт позади товарища, готовый действовать по первому сигналу. Жезлоносцев не видно нигде.

– Хайре, Аргей, сын Ореста, благочестивый спаситель детей! – Милая дама небольшого роста, лет двадцати семи, в тёмно-синих нарядах, прямо напротив Аргея, нежным голосом не говорит, но сладко поёт, растягивая слоги: – По веленью богов, страх поправ, защитил ты сынов малолетних от убивца безумного.

Имя твоё – проксен богов милосердных! Матери спасённых благодарят тебя, достойный герой! Чествуем тебя, храбрый Аргей! Славься, сын Ореста!

Бурные аплодисменты, частые выкрики «Славься, сын Ореста!», благожелательные взгляды дам окрашивают Аргея в пунцово-красное.