Кангюй. Бактрия

С холма раздаётся многоголосое страдальческое «ох!».

Всех, кто оказывал сопротивление, был пойман с оружием в руках или просто хулил непотребными словами во время штурма, сирийцы казнят в пустом загоне для скота. Некоторых убивают после жестоких терзаний. Так погибают главы семей комы, а с ними и семеро особо активных в рубках подростков. Убито при приступе около трёх сотен лаой, среди них и старики, и дети. У сирийцев убыло одиннадцать мужей, раненных камнями.

Кровь павших повсюду: на стенах домов, на крышах, на воротах, в узких переулках между строениями, в загоне, на шкурах животных, кровь и в речке.

Скорбный плач поднимается к небу, тысяча разновозрастных женских голосов оплакивает печальные утраты. Пленные лаой на холме рыдают молча. Дерзновенная кома пала. Сальпинга трубит «Победа».

Глава 4. Подношения, знакомства и мольбы

Аргей вступает в родной дом. Лисандр становится живым шестом для оружия, принимает на себя гоплон, шлем-кавсию, ксифос в портупее. Каллиграф осматривает запёкшуюся кровь на бронзе гоплона.

Аргей жадно пьёт воду из кувшина. В ворота стучат, бесцеремонно, тарабанят громко, с силой чем-то твёрдым. Лисандр отворяет створку.

– Хайре, жители дома Ореста. – Перед воротами двое жезлоносцев, лет двадцати и тридцати, обритые наголо, с дубинками, в белых хитонах, при должностных фибулах полиса. Ойкеты полиса смотрят попеременно то на Лисандра, увешанного снаряжением, то на Аргея в доспехах и с кувшином. – Кто из вас будет Аргей, сын Ореста, македонянин?

Аргей поднимает к небу полупустой кувшин.

Жезлоносец постарше оглашает торжественно, а эхо, покорно вторя, испуганно разносит по внутреннему двору:

– Приказом буле Бактр Аргею, сыну Ореста, предписано оставаться дома под арестом. Запрещено покидать пределы владения до окончания расследования дела об убийстве Прометея, сына Леонта, гражданина полиса, торговца деревом, совершённом сегодня утром.

Жезлоносцы не спешат покинуть дом, с восхищением долго смотрят на Аргея, склоняют головы в знак уважения и, пятясь, покидают ворота.

– Ты убил торговца? – Изумлённый Лисандр опускает засов. Каллиграф прислоняет гоплон Гекатомпила к закрытым воротам, садится рядом с ним.

– И ещё того ойкета, что поджидал меня в засаде. – Аргей прикладывается к кувшину.

– Ойкеты? Да-да! Потом ты куда-то их повёл. А там убил Прометея? – Лисандр пытается сложить головоломку событий утра.

– Прометея убил я до того, в палестре.