Кангюй. Лаодика

– Нам то неизвестно, – отвечает тот же бас.

– Кенотафа ведь нет? – Тири в задумчивости, словно говорит сама с собой.

– Воздвигнем за ночь, – настаивает бас.

– Пусть будет так, как вы решили, – соглашается Тири со знатью племени.

Раздаётся дикий хохот сразу нескольких одурманенных танцоров. В том хохоте не слышны слова Тири. Несколько мужей и дев-сарматов покидают вождя, пленных уводят в ночь. Из-за стола стаёт Леотихид. Муж хоть и участвовал в пиру, однако держится на ногах твёрдо, почтительно обращается к вождю, говорит на хорошем бактрийском:

– Эллины приветствуют сарматов!

Тири оглядывается.

– Хотим исполнить песню в честь щедрых хозяев, что свято чтят гостеприимство.

– Пьян ты, явану. – Тири резко прерывает речь Леотихида. – Песня твоя тебя опозорит. Хочешь оскорбить нас гнусностями?

– Напротив, вождь! Хочу песней почтить сарматов. Прибыли служить вам. То воля правителя Кушана, избавителя нашего от смерти.

– Ступай проспись, – командует Тири.

Не дожидаясь ответа полемарха, Тири покидает место пиршества и вместе с сопровождением отбывает в направлении, противоположном пути пленных усуней. Вновь из темноты раздаётся дикий хохот танцоров. Эллины остаются одни, предоставленные самим себе.

– Что будем делать, полемарх? – вопрошает сидящий рядом Феопомп.

– Займём шатёр вождей. Выспимся. – Волю Леотихида принимают без возражений.

Эллины покидают столы.

– Куда их увели? – интересуется Феопомп.

– На наказание суровое, – бросает Леотихид вопрошающему и продолжает с кривой усмешкой: – И нас с тобой плетьми накормят, если плохо поутру споём вождю. Верую, Тихе[2 - Древнегреческая богиня счастливого случая или судьбы.] благосклонная услышит наши молитвы, потому завтра мы, эллины и македоняне, станем варварами.

Пятьдесят бывших гегемонов Бактрии грустно улыбаются на шутку полемарха.

– Что подмешали мне в вино? Ноги не слушаются, вот беда! Не могу встать. Голова ясная, а ноги… ноги не идут.

Леотихид поднимает за плечи Феопомпа, закидывает его руку себе на плечо и помогает юноше идти.

Раннее утро

– Полемарх, просыпайся! – Спящего за плечо трясёт немилосердно родственник, двоюродный брат, Ментор, муж храбрый и неглупый.

Вместе с Леотихидом глаза открывают с десяток соседей. Проснувшиеся протирают глаза, а Ментор бесшумно покидает шатёр под громкий храп спящих.