Тень Робеспьера

Людовик снова повернулся к народу и закричал:

– Я умираю невиновным, но я прощаю врагам, а ты, несчастный народ…

Бой барабанов, послуживший сигналом для палача, прервал речь осужденного. Молодые помощники взяли Капета за локти и подвели к гильотине.

Он испытал невольный испуг перед орудием казни, но через секунду снова успокоился надеждой на спасение в ином мире.

Бесстрастный взгляд короля говорил о правоте перед судом, который отправил его на Гревскую площадь.

Помощники кожаными ремнями привязали Людовика к доске.

Стянутые ремни причинили боль, и он поморщился. Помощники резко опустили доску с осужденным. У Людовика закружилась голова. Сансон с одним из подручных деревянными колодками закрепил шею осужденного.

Наступила последняя тягостная минута.

Сансон встал слева от короля и надавил на рычаг.

Сверкающее лезвие взлетело и отрубило Людовику голову.

Раздался пушечный выстрел, якобинцы[2 - Якобинцы – члены Якобинского клуба, выступающие за радикальные действия для достижения политических целей.

] и их союзники ликовали. Люди свободно вздохнули, словно не следили затаив дыхание за казнью. Очевидцы невероятного зрелища удивленно переглядывались между собой.

За действом наблюдал одетый в черный плащ и шляпу гражданин со скорбным лицом. Крики радости якобинцев заставили его отвернуться от гильотины и протиснуться через бурный людской поток на пустую улицу.

Когда гражданин покинул пределы площади, гул и крики все еще отчетливо доносились до него, будто он так и не вышел из порочного круга.

– Теперь вся Европа поднимется на Францию… Слепцы, слепцы! – шептал он, выходя на улицу Сент-Оноре.

После выстрела из пушки на Гревской площади парижане высыпали на улицы, обсуждая казнь, поведение короля и его внезапную речь на эшафоте. Гражданин в черном плаще старался не вслушиваться в слова и не думать, чем обернется этот черный день для Франции. Он спокойно следовал в свой дом на улице Сент-Оноре, где жил с самого начала революции.

Переступив порог дома, он вздохнул с облегчением; гул и разговоры стихли за деревянной дверью.

Снял плащ и шляпу, поправил серый камзол, пригладил на затылке черную косичку и сел за чистый письменный стол.

Дом гражданина Тюренна являлся образцом скромности. И свой наряд он подбирал так, чтобы выглядеть серым пятном среди багрового вихря революции. У гражданина Луи Тюренна была веская причина стать таким, ведь он – главный шеф неофициального полицейского бюро Робеспьера.