Тень Робеспьера

Отложив перо, Дантон тяжело вздохнул, встал и отправился на прогулку. Нахлобучив шляпу с широкими полями, он фланировал по улицам Парижа. До него доносились стук молотков и пение рабочих, готовивших оружие на фронт[10 - Жители Парижа принимали активное участие в формировании новых батальонов.]. На многолюдной Гревской площади торговки завлекали покупателей.

Дантон подошел к стоявшей гильотине. Резкий запах крови заставил его поморщиться. Но его тянуло к этой холодной женщине – так, будто им предстояло встретиться.

– Революция остановилась, – шептал он себе, – она стала лишь поводом или оправданием казней, братоубийства. Мне страшно, признаюсь, мне страшно. Остается выкручиваться самому и идти до конца, коли ввязался в эту авантюру.

Через час он вернулся в квартиру, где его уже ждал друг и соратник Камилл Демулен.

– Отчего ты в печали, Жорж? – спросил Камилл.

– Ты не видишь, что творится вокруг?

– На нас точат зубы австрийцы, пруссаки да жирондисты.

– Мне плевать на австрийцев, мы начали грызть глотки себе! Французы! – взбушевал Дантон.

– Это началось еще 14 июля, мой друг, успокойся. Ты что, только прозрел?

– Нет, это борьба между роялистами и революционерами, а здесь якобинцы пытаются добить своих же! Даже у бриссотинцев намечается раскол, – прохрипел Жорж.

– Так вот что тебя терзает! Ты боишься оказаться между молотом и наковальней!

– Боюсь ли я?! Я – патриот, как и Робеспьер.

– Но при этом вы ни разу не выпили за одним столом, – поймал Демулен его испуганный взгляд. – Мой друг, тебе стоит опомниться и как можно реже появляться на людях. Ты устал, тебе мерещатся заговоры, хуже того – заговоры твоих соратников.

Жорж сел в кресло и с тяжелым вздохом откинулся на его спинку.

– Ты прав, – признал он. – Я устал… Бастилия, Версаль, Тюильри, суд и казнь короля – все это тяжкий груз.

– Что касается Робеспьера, то он не станет тебя трогать. Ты нужен ему, как он нужен тебе. Одному из вас будет куда сложнее справиться с бриссотинцами.

– А Марат?

– Марат – иная сила, он живет народной любовью. Кто он без нее? Никто! Марат сам к вам потянется, хотя уверен, что он к вам обоим относится пренебрежительно.