Тварь

Двери дома, в отличие от ворот, были заперты, и гостю пришлось потревожить кнопку звонка. Ждать пока хозяин дома доковыляет до двери, пришлось несколько минут.

– Оооооооооооооо! Валерьич! Проведать меня пришёл? Здорова!

– Можно и так сказать. Я пройду? – спросил Сенин и, не дожидаясь ответа, уверенно вошёл.

Он вошёл в гостиную. В гостиной было прилично накурено. У одной из стен стоял дорогой кожаный диван, рядом с ним небольшой стеклянный столик, напротив, через столик, стояло такое же бежевое и такое же кожаное  как диван кресло.

– Всё пьёшь? Не пора ли очнуться? Хрен с ней! Что с бабы возьмёшь? Ты не старый, богатый, будут и ещё, да ещё и лучше этой. Мне лично она вообще никогда не нравилась. Что ты в ней нашёл?

– Брошу я пить… – Максимов сделал вид, что не слышал мыслей о жене, он добрался до кресла и бессильно рухнул в него.

– И не стоит медлить.

– Позже, – Максимов закурил, – Не могу сейчас.

– Душа? Ой, идиот… А где она, душа?

– В сердце, – буркнул Максимов.

– Дурак! – Сенин ударил себя кулаком в грудь, – Там кусок мяса, и больше ничего! Но не потому я приехал… Я тебя сейчас чуть взбодрю.

Сенин рассказал своему заму историю о договорах. Максимов внимательно слушал, после рассказа он на минуту застыл.

– Опа… – наконец проговорил он и потянулся к виски, – Это всё…

– Хорошего мало, конечно, но паниковать не стоит, – спокойно отреагировал Николай Валерьевич.

– Ты понимаешь, что нам труба? – повысил голос Максимов, – А я говорил!

– Молчи! Паники вот только не нужно. И слёз. Во-первых, Серов, скорее всего, идиот и он ничего не поймёт. Во-вторых, Санько никогда в документы не вникает, он обычно листает их для вида. Он точно ничего не заметит.

– Уверен?

– Как в себе. Санько я знаю неплохо.

– А зачем ты мне тогда рассказываешь это? Твоё здоровье, – Максимов картинно поднял стакан и фирменно по-русски мотнул головой.

– Предупредить. Если правда каким-то чудом вскроется, всё будет плохо. Это и есть цель визита. В случае чего тебя ждёт катастрофа.

– Нас.

– Прости, не расслышал…

– Нас ждёт… – с надеждой проговорил Максимов.

– Я не оговорился. Я всё оценил. Тебя.

– Скинешь меня?

– Это будет наименьшей потерей.

Максимов на глазах побледнел, сполз по спинке кресла и закрыл глаза.

– А я говорил…

– Валера, это самое простое! Я обо всём позабочусь.