Тварь

Несмотря на то, что он занимал довольно неплохую должность, его нельзя было назвать лидером. Он был абсолютно зависимым человеком, проще говоря, Максимовым можно было манипулировать. Этим качеством в своё время и воспользовался Николай Валерьевич, умело задействовав его в своей схеме.

В их закупках всё действительно было нечисто: Сенин намеренно переплачивал за товар, а разница в цене делилась на три части. Сенину доставалось сорок процентов, столько же забирал Пронин, который делился с финансистами своей фирмы, делавшими всю операцию почти незаметной, а пятая часть доставалась Максимову.

Разумеется, заставить Максимова быть частью этой опасной схемы, было очень не просто. Сенин давил, убеждал и добился своей цели. Максимов поверил, что «так делают все». Конечно, поначалу Валерий Павлович очень опасался, даже плохо спал, но размеренное и спокойное течение дел взяло своё. Страх проигрывает, когда своё берёт привычка, а если привычке помогает жадность, у страха почти нет шансов, он угасает и почти не показывается.

В жизни Валерия Павловича наступила стабильность, и он чувствовал себя уверенно. Всё было превосходно: красивая жена, хорошая работа, куча денег. Но в силу его специфического характера всё было так до первого серьёзного испытания. Стоило в эту шикарную витрину попасть среднего размера камешком, как она осыпалась мелкими осколками. Однажды Максимов застукал свою жену с любовником.

Всё было как в анекдоте: раннее возвращение из командировки, незнакомый мужчина в кровати с растерянной женой.

Он застукал их, как говорится, «тёпленькими». Разумеется, был скандал, разумеется, Максимов выгнал жену из дома и подал на развод.

Эти события послужили поводом к мощнейшему загулу – Валерий Павлович, как говорится, запил. Трезвенником он никогда не был, но в этот раз Максимов пил самозабвенно, пил много. Поначалу запой существенно не мешал работе, она его даже в какой-то степени сдерживала. Но беда не приходит одна: во время очередного народного гуляния, в сауне, мертвецки пьяный Максимов свалился высокого полка, да так, что сломал ногу.

Теперь он сидел дома с загипсованной конечностью, пил сам с собой, и ничего не подозревал. Он был уверен в Сенине, и в том, что он всё устроит, тем более Николай Валерьевич, как мы знаем, успокоил его в телефонном разговоре.

Сенин вылез из машины, подошёл к воротам и дёрнул за ручку. Двери послушно открылись.

"Не закрывается, пьянь…" – подумал он.