Пожарный СССР: Начало

Еще сотрясение мозга, видимо, ты обо что-то сильно ударился. Ну и самое плохое – при падении в подвал, ты зацепился за торчащий гвоздь, который распорол тебе кожу на боку, пострадала мышца. Даже ребрам чуть досталось. К счастью, внутренние органы не пострадали. Рану мы зашили, тщательно обработали. Теперь нужно ежедневно менять повязки, колоть антибиотики и витамины. Организм сам войдет в колею.

– То есть, жить буду? – я попробовал пошутить, а кровать в такт скрипнула пружинами.

– Обязательно! – улыбнулась Алиса Сергеевна.

 – Организм у тебя молодой, крепкий. Ну и как я уже сказала, на солдатах все заживает как на собаке.

Отличное сравнение, блин. Тем не менее, я попытался выдавить улыбку.

– Как спасенная девочка? – поинтересовался я, вспомнив причину, по которой я оказался в госпитале. – Цела?

– С ней все хорошо, насколько я знаю.

– А что с тем поселком, что был на пути лесного пожара?

– М-м… Не думаю, что я та, кто должна тебе обо всем рассказать. Да и какая разница? Это не твоя проблема.

Ты и так сделал куда больше, чем требовалось. Ладно, мне пора – пациентов еще много. А ты отдыхай и набирайся сил. Вот Валентина тебе все расскажет, – она указала на стоящую рядом медсестру.

– Спасибо вам.

Алиса коротко кивнула, затем ответила:

– Да мне-то за что, я всего лишь делаю свою работу. Это тебе спасибо, что не побоялся и спас от смерти десятилетнюю девочку. У нее вся жизнь еще впереди. Кстати, ее родители уже второй день под госпиталем дежурят, хотят лично поблагодарить.

– Да ну, ерунда! – попытался отшутиться я. – Любой бы на моем месте так сделал.

– Не любой! – твердо ответила Рубцова. – Уж я-то знаю, о чем говорю!

Затем она удалилась, а ко мне подошла медсестра, уже пожилая женщина. Сзади нее была видна несуразная подкатная тележка, на которой стояла глубокая тарелка и кружка. Я ощутил молочный запах каши.

– Ну что, Артем… – приветливо начала она, повесив на спинку кровати белое вафельное полотенце.

 – Есть хочешь?

– Есть такое дело… – признался я, убедившись, что в тарелке точно каша. Затем добавил. – Очень!

* * *

Ну… Что сказать-то? Будни в военном госпитале оказались скучными!

Подъем в семь тридцать утра, что особенно раздражало. Ну, какой смысл вставать так рано? Все этот армейский распорядок – госпиталь-то военный. В самое первое утро, едва услышав пионерскую зорьку, я вздрогнул, но уже через несколько секунд вспомнил, где я нахожусь.