У нас на хуторе

Брали верхнюю крышку коробки конфет с красивым изображением, вырезали и вставляли в нижнюю картонку. Получалась картина в раме. Как же я разочаровалась, когда узнала это! Подумать только, сколько раз меня воодушевляла эта милая блондинка, а оказалось, это не даже настоящая картина, а штампованное изображение с коробки конфет!

Из этой проходной комнаты шли низенькая дверь в чуланчик, где хранилась мука и бакалея, и большая скрипучая дверь – в спальню дяди Коли и тети Тагуи.

Детям категорически запрещалось туда заходить – тетя наводила там священный порядок и хотела, чтоб он хранился вечно.

Но еще больше тетя злилась, когда мы начинали строить хижины и баррикады в малой гостиной. Мы сооружали сложные конструкции из стульев, одеял и подушек, но вместо похвалы всегда получали нагоняй.

– Вот будут у вас собственные дома – говорила тетя Тагуи торжественным тоном, – я приду без приглашения, в грязных калошах, наслежу, свалю в кучу все ваши подушки, растопчу и уйду.

Но мы ее угрозы всерьез не воспринимали. Собственный дом, это же когда будет? Через тысячу миллионов лет! В детстве настоящее время кажется вечным и незыблемым.

А теперь про чердак. Лестница на чердак скрывалась за малозаметной дверью в коридоре и шла вверх так круто, что я при каждом подъеме крепко цеплялась за шаткие перила.

На чердаке было целых три помещения – огромная необустроенная мансарда с колонной дымохода посередине и две маленькие комнаты, вполне пригодные для жизни: одна с синей дверью, одна с зеленой.

Комната с синей дверью принадлежала тете Карине, а после ее замужества все чаще использовалась для сушки луковиц, пахучей зелени и связок сухофруктов, хотя там по-прежнему оставались две кровати и небольшой буфет.

В чемоданы под кроватями тати укладывала старую одежду, которую при необходимости можно было пустить на тряпки. В буфете стояли баночки с семенами, мешочки с фасолью, сушеными дольками яблок и груш, а еще тати часто прятала там конфеты, жевательный мармелад, или пачку новых карандашей, чтобы порадовать меня, когда я поднималась с ней. Поднималась я почти всегда, и честно говоря, мне всегда доставалось всего больше, чем другим детям.