Грабители морей

В свертке оказалась бритва и костюм сестры милосердия.

– Вот оно, оружие о двух концах! – произнес бандит, улыбаясь зловещей улыбкой.

Сначала он подумал воспользоваться сном сторожей, перерезать им обоим горло и убежать, но вспомнил, что ему придется идти через гауптвахту, а уж там его, конечно, не пропустили бы. Тогда Надод придумал другое средство, которое именно и удалось благодаря своей крайней дерзости. Быстро обрив себе бороду, он, покуда не пришли сторожа, надел на себя платье сестры милосердия, затем сделал чучело, которое положил вместо себя в постель, а сам встал на колени, как будто на молитву.

– Вот тебе раз! – сказали в один голос оба сторожа, как только вернулись. – Сюда кто-то пришел!

Они подошли ближе и увидали одну из сестер общины милосердия.

– Кто вас сюда пропустил, мать честная? – с удивлением спросил один из сторожей.

Они уже привыкли к посещению сестер милосердия, этих достойных, уважаемых женщин и девиц.

Надод отвечал самым тихим шепотом, чтобы лучше изменить свой голос:

– Сам господин директор по рекомендации того пастора, который навещал узника. Господин пастор полагает, что я могу усладить последние минуты несчастного, но только узник принял меня дурно с разным богохульством и, отвернувшись к стене, объявил, что не станет мне отвечать ни слова, так как ни в каких моих заботах не нуждается.

– Как он сказал, так и сделает, матушка, – отвечал сторож.

– Нет, – чуть слышно ответил робкий голос сестры милосердия.

– Это знаменитый разбойник и убийца Надод Красноглазый, – продолжал особенно значительным голосом сторож. – Он уже двадцать один раз бегал из острогов и тюрем и, когда его привели к нам сюда, насмешливо сказал нам: «Меньше чем через месяц я убегу отсюда, и это будет мой двадцать второй побег». Он мог бы прибавить – и последний, так как теперь ему, как надо полагать, придется волей-неволей удалиться из этого мира.

– На его хвастовство, – вмешался другой сторож, – мы ответили ему тогда же, что, во всяком случае, он не уйдет отсюда живой. Знаете, сестра, таких разбойников, как Надод, нельзя запереть ни на какой замок. Одно средство устеречь их – это не спускать с них глаз ни на одну минуту.

– Я полагаю, что мне здесь совершенно нечего делать, – сказала сестра милосердия. – Мое присутствие неприятно ему.