Грабители морей

 – Я вас не звал. Зачем вы пришли?

Тогда пастор попросил позволения остаться с умирающим с глазу на глаз. Начальству было доложено, и оно разрешило сторожам, не уходившим из камеры Надода ни днем, ни ночью, выйти на некоторое время.

– Сын мой, отчего ты не хочешь раскаяться? – спросил пастор, когда остался с Надодом наедине.

– Послушай, говорят тебе, убирайся! – отвечал, начиная выходить из себя, закоренелый злодей.

– Потише, Надушка, потише! – сказал пастор несколько громче. – Шпионов нет, незачем притворяться.

– Кто же ты такой? – вскричал удивленный разбойник.

– Тебе какое дело? – отвечал мнимый пастор. – Меня к тебе послали…– Кто послал?

– Не знаю.

– Стало быть, ты шпион.

– А ты глупец.

Надод покраснел от гнева.

– Ну, ну, не сердись, – продолжал неизвестный. – Если ты считаешь меня шпионом, зачем же ты все время шевелишь левой рукой, которая у тебя будто бы в параличе?

– И то правда, – заметил сконфуженный Надод.

– Если б я был шпионом, мне бы не о чем было с тобой говорить, и я бы ушел.

Неизвестный вытащил из-под рясы какой-то сверток и продолжал:

– Спрячь под постель. Тут все нужное для побега. И запомни то, что я тебе сейчас скажу, «Грабителям морей» нужен человек твоего закала. Хочешь командовать людьми, которые будут исполнять всякое твое приказание, переносить всякую пытку, не выдавая своих братьев, и с улыбкою всходить на эшафот?

– О! С такими людьми я переверну весь мир!

– В таком случае, как только освободишься, подъезжай в Англию, в город Чичестер, спроси там нотариуса Пеггама и скажи ему: «Я тот, кого ждут»…

И, не меняя тона, мнимый пастор вдруг прибавил без всякого перехода:

– Да будет с тобою мир, сын мой!

Бандит слегка повернул голову и понял: дверь в это время отворилась, и посетителю снова пришлось взяться за роль пастора.

Вошедший сторож объявил, что срок, назначенный для свидания, прошел. Пастор встал и простился с умирающим.

– Ночи не проживет, – тихо произнес он в дверях и вздохнул с сокрушением.

Глава XII. Подвиги «Грабителей»

Предсказание мнимого пастора оправдалось: Надод действительно не прожил этой ночи в тюрьме.

По тюремным правилам освещать камеры полагалось только от семи до десяти вечера, а между тем зимою в шесть часов бывает уже совсем темно. Сторожа на минуту вышли зачем-то из камеры, а Надод этим воспользовался и развернул принесенный ему пастором сверток.