Вестники времен: Вестники времен. Дороги старушки Европы. Рождение апокрифа

Когда он проходил мимо Гунтера, тот с ехидцей шепнул рыцарю:

– Бить будет…

Прошло еще минут двадцать, за это время отец Колумбан, приметив, что Гунтер едва не валится без сознания, прогулялся на кухню и, притащив ему блюдо с копченым мясом, усадил за главный стол, слева от хозяйских кресел. Осмелевший от дружеской заботы святого отшельника германец, ни у кого не спросив, выбил затычку из первого же кувшина с вином и до краев наполнил кубок, до которого сумел дотянуться.

– Надеюсь, барон не убьет свое дитя? – с набитым ртом осведомился Гунтер у отшельника.

– Ешь-ешь, не отвлекайся, – поморщился пустынник. – Ничего с твоим Мишелем не сделается. Покричат друг на друга, потом младший начнет хвастаться своими липовыми подвигами, а барон станет жаловаться на неустроенность хозяйства. Эта мистерия знакома мне до отвращения, честно признаться. Второй год наблюдаю.

Гунтер, опростав сосуд, налил по новой, позабыв предложить вина отцу Колумбану. Да тот, впрочем, и не настаивал. Вино, между прочим, было молодым, оттого кислым да вдобавок отдавало корицей.

– Хорошо быть святым, – вздохнул германец, опьяневший мгновенно – длительное воздержание от хорошей пищи давало себя знать. – Любого барона уломать можно. Вы, патер, часом, не пробовали королей… тем же манером?

Отец Колумбан снисходительно улыбнулся, глядя на мечтательно уставившегося в потолок Гунтера, чьи глаза уже не могли толком остановиться на одной точке, и спокойным тоном произнес:

– Так на то мы, святые, и нужны.

Набив желудок до отказа и осушив второй кубок (каждый не менее полулитра, как показалось), германец начал было задремывать, совершенно позабыв, где находится, кто здесь хозяин и что сталось с его собственным рыцарем. Тогда-то за спиной послышались тяжелые шаги барона Александра. Чуть позади шел сэр Мишель, утирая нос, как обычно, рукавом снизу вверх.

Гунтер обернулся, резко вскочил, едва не повалившись на спину, но его опять-таки не заметили. Лишь отец Колумбан, ударив ладонью по плечу, безмолвно приказал сидеть и не рыпаться.

Барон Александр остановился возле своего кресла, обернулся на сэра Мишеля, помолчал немного, оглядывая сына с ног до головы слегка насмешливо – дескать, свинья свиньей, а не баронский отпрыск – и наконец произнес:

– Ступай омойся. В бочке. Как следует.