Работайте! В работе счастье…

А какая в том заслуга нашего комитета, если это из фонда общественного потребления (так было по всей стране)?

Стали якобы вносить в список кандидатуры. Список–то давно отпечатан и бюллетени заготовлены! (Только не иронизируйте, сейчас и того хуже.) Публика сидит себе на уме (его хватало, слава богу).

Преспокойно проголосовали за заранее подготовленную цифру: двенадцать членов комитета, так двенадцать. Отводы есть? Нет? Предложения есть? Председательствующий (секретарь парткома прииска) уже готов сам за всех ответить: “Нет!“, как вдруг шум в задних рядах, раздаются крики: “Спиридонова!“.

Секретарь парткома изрядно подрастерялся, но делать нечего, вынес на голосование. Не единогласно, но почти. Пошли дописывать мою фамилию. Голосование тайное. Мы проголосовали и уехали к себе в посёлок.

Считали и тогда по-разному. Но на тот раз всё было по-честному. Утром иду на наряд, а начальник участка на машину показывает:

– С прииска прислали. Директор тебя, Юра, вызывает.

Начальника прииска за глаза все, не сговариваясь, звали “наш фюрер“ за маленький рост и взрывной характер.

Стиль многих руководителей, которые выросли в этом качестве на Колыме, был под стать этому суровому краю, где рядом ещё существовала лагерная система с вохровцами, которые были ещё большими подонками и отморозками, чем те, кого они стерегли. (Думаю, даже высшая власть не могла, изощряясь, представить то, что они вытворяли.

Секретарь парткома повёл меня в кабинет начальника прииска, успев по дороге сообщить, что председателя профкома дружно завалили, а моя кандидатура прошла почти единодушно. По этому случаю позвонили в горком, мол, как быть. Там, видимо, навели кое–какие справки и дали добро.

Заходим в кабинет. Начальник прииска восседает во главе стола:

– Вот итоги голосования, – говорит, – мы посоветовались, у нас единое мнение утвердить тебя.

– Да вы что! Никогда в жизни! Я даже не знаю, что это такое!

Он – кулачком по столу.

– Ну не буду! У меня наряд, я поехал.

Он хватает со стола чернильницу и через весь кабинет запускает в меня. Она летит как снаряд. Я не то пригнулся, не то уклонился – мимо. За мной висела огромная карта прииска. Чернильница не разбилась, стекло оказалось на удивление крепким, но прииск превратился в огромную фиолетовую кляксу.