В сумерках. Книга первая

 – Первая мировая еще не закончилась, во всяком случае до восемнадцатого года. Австро-Венгрия, была такая империя, рухнула вслед за Российской. Раскололась на куски. – Мастер сделал жест, будто уронил на пол вазу. – Аналогичные машинки собирали в Европе после Первой мировой из американских комплектующих. Что касается именно этого экземпляра, я думаю, под такой маркой после восемнадцатого года их не выпускали, а учитывая экономическую ситуацию, можно предположить, что последние образцы поступили в продажу году в тыща девятьсот шестнадцатом.

Насладившись произведенным эффектом, мастер добавил самое важное:

– Шрифт русский. Позволяет получить в удовлетворительном качестве четыре копии.

– Русский?

– Да, русский, – мастер говорил тихо, будто шелестел, но отчетливо расставлял смысловые акценты. – Перепаянный. Не зарегистрированный в органах.

– Сколько? – спросили хором.

– Сто пятьдесят рублей, – так же тихо, но твердо назвал он цену товара. Пересчитав выданные Мишкой купюры, добавил: – Если будет необходимость перепаять литеры – обращайтесь.

Машинку погрузили в заплечный мешок, нарочно выложенный внутри картоном, и, не оглядываясь, пошли прочь от мастерской. Сначала петляли дворами. Убедившись в отсутствии слежки, вышли на проспект, свернули налево и мимо новой городской бани двинули к детскому парку, а там рукой подать до Мишкиного дома. Октябрь выдался хмурый, сухой и холодный. Ветер нес по низам пыль и последние сухие листья, тянуло паленым мусором – дворники спешили до снегопадов ликвидировать след, оставленный прошедшим мимо города летом.

– До Покрова снег выпадет, так и на Казанскую ляжет, – сказал Кирилл. – Пахнет снегом-то.

– А нам-то пофиг, – весело отозвался Мишка, ощущая спиной тяжесть счастливо добытой машинки. – Нам бы только успеть нашлепать штук пятьсот прокламаций. Казанская – что за зверь?

– День такой, посвящен иконе Казанской божьей матери. Накануне седьмого ноября празднуют в православных церквях.

– Откуда ты все это церковное знаешь и в голове как-то удерживаешь? Я вот некрещеный даже.

– Зато комсомолец!

– Ну, так-то да, комсомолец, но ведь не учу наизусть заповеди или как там их, принципы демократического централизма. Во! Знаю, как называется! Еще знаю, что Ленин завещал учиться, учиться и учиться. Речь сказал на съезде комсомола: три раза «учиться» – вся речь. Просто, понятно, и образование сделал бесплатное. Всё четко. Страна поголовной грамотности. Самая читающая в мире.