Однажды в СССР

– Ха! Ты еще скажи, что самих монголов не видел! Слушай, есть деловое предложение: давай выследим нового и поломаем ему ноги!

В ответ Аркадий покачал головой.

– А чего нет? – обиделся приятель.

– Ну… Девушки любят больных. Ухаживают за ними.

– А мы ему еще нос сломаем и уши! Уродов никто не любит – я тебе это обещаю, командир.

Аркадий лишь отмахнулся – так выяснять отношения казалось недостойным.

–

В будний день после работы сходили за двугривенный на кино в «Юбилейный». Пашка попытался познакомиться с милой контролершей, которая проверяла при входе билеты.

– Девушка, а вам говорили, что вы похожи на Людмилу Гурченко? Вы, наверное, в кинотеатр пошли, потому что…

– Мужчина, проходите, не создавайте очередь, – срезала контролер, хотя за ними и не было никого

– И вам доброго дня… – смирился Пашка.

Зал практически пустовал, на экране герои нудно спорили, как надо работать, перевоспитывали тунеядцев. Сзади кто-то целовался, и Пашка даже пару раз оглядывался, но в темноте ничего не рассмотрел.

После, сидя на ограде школьного палисадника, из бумажных стаканчиков ели самое дешевое мороженное, купленное в продмаге рядом. В детском садике напротив скрипели качели. По трубе школьного стрелкового тира бегали мальчишки, другая компания гоняла мяч на каменистом футбольном поле.

На трансформаторной подстанции краской было выведено «Rock is dead», хотя в этой стране рок еще и не рождался.

День томно клонился к вечеру. Мимо, дробно стуча каблучками, прошла девушка.

– Девушка, разрешите познакомиться? – бросил ей Павел практически вослед.

– С незнакомыми не знакомлюсь! – ответила та и даже не обернулась.

– Да что за день такой… – пожал плечами Пашка и продолжил задумчиво. – А платят у вас на заводе мало… Не в обиду тебе – но мало. Вот я в Якутии, помню, на зиму подрядился. Так там была зарплата – дай бог каждому. Хотя за зиму замерз – год потом отходил.

– Чего же ты тут устроился?..

– Устал что-то мотаться, в самом деле. Отдохну – а там видно будет.

– Летун ты, Пашка… Перекати- поле.

Тот виновато пожал плечами – не без этого.

–

Поначалу казалось, что Владимир Никифорович едва ли солгал: если не считать потери кабинета и лишения сомнительно чести сидеть на совещаниях, Аркадий потерял немного. Зарплату его нынче слагали другие цифры, но сумма оставалась приблизительно прежней.