Однажды в СССР

За окном шумела неширокая улица, между домами резвились дети из Дома Молодого Специалиста – общежития более благоустроенного. Туда селили работников для завода нужных или тех, у кого были не слишком большие связи. Специалисты старели, росли их дети, сами становились специалистами – но расселять эти семьи не торопились.

Пашкина комната, рассчитанная на четырех человек, впрочем, была пуста наполовину. Кроме Павла в ней обитал еще один обрубщик, который работал в литейном цехе. Получал он изрядно, но работа выматывала его до последней степени.

На этаже имелось два туалета – мужской и женский, были две кухни, на плитках которых вечно горел газовый цветок.

Павлу досталась кровать с продавленной сеткой, тощий матрас и серые казенные покрывала с синим штампом.

– К зиме выдадут одеяло! – улыбнулся Пашка. – Будем жить, командир.

– Извини, что так скромно.

– Да ерунда! Бывало хуже. А здесь сам себе хозяин – ушел, когда захотел.

Аркадий не сразу понял, что речь идет о тюрьме.

В магазине хозтоваров купили кастрюлю, сковородку, в овощной сетке – морщинистой картошки, в продуктовом – водки и хлеба. Еще в трехлитровую банку купили кваса – удивительно вкусного по летней жаре.

Картошечку пожарили и съели под водку, отмечая новоселье.

Вспоминали армейскую службу, то, как Пашка бросался за командира в драку, а тот его всеми правдами и неправдами спасал от гауптвахты. После – перешли на личное.

– А ты по миру катаешься? Тебе бы остепениться пора, жениться?..

– Не буду. Не хочу жениться, – ответил Пашка. – Положим, найду какую-то женюсь. А она начнет стареть, толстеть, брюзжать, чтоб я на молоденьких не смотрел. А так я свободен, на кого хочу – на тех и смотрю.

– Собирался, да вот расстались…

Пашка почесал затылок.

– А, да, ты что-то говорил. Что там с бабой твоей?..

– Не называй ее так…

– Ну, хорошо, с подругой? Ушла к другому?

– Она говорила, что хочет побыть одна.

– Да брось. Помнишь, монголы говорили: девушки – как обезьянки: пока не схватят за следующую ветку – предыдущую не отпустят.

– В Монголии нет обезьян. Я ни одной не видел.