Акварель Сардинии

Я раскрываю основные факты своей биографии.

Собеседник немало удивлен и плохо скрывает, что его огорошила разница в наших социальных положениях. На морщинистом лбу Винченцо тайной клинописью проступает наша явная несовместимость. Ему остается лишь похвалить меня за решительные поступки и за воспитание сына-лауреата литературной премии. Казалось бы, точки над «и» расставлены, да и от кофе уже остались бурые разводы на стенках чашки.

Но Винченцо вдруг резко встает, словно принимает решение:

– Пойдем, посидим там, где стоит моя машина? Там романтичнее.

– Кто же не любит абрикосы? Они из твоего сада? – спросила я из вежливости.

– Нет, из сада моих друзей. Утром собраны. Я уже их помыл и даже вытер.

Ну, как тут откажешься – старался старикан.

– Еще я сладости принес…

Это уж слишком! А еще говорят, что итальянцы скупые.

– Сладости я не ем.

– Так это амаретти! – изумляется Винченцо.

Да, и перед амаретти не всякая устоит. Ведь это – одно из самых излюбленных и дорогостоящих сортов миндального печенья. В нем по-честному много тертого миндаля, которым плодородная Сардиния славится. В бледно-бежевые амаретти добавлены капельки ликера, сверху они присыпаны белоснежной сахарной пудрой, и вся композиция пахнет так одурманивающе-сладко, что отказаться от пробы под силу лишь йогу с большим стажем.

Положа руку на сердце, мне ничего не надо.

Винченцо чуть ли не бегом бросается к машине и достает из багажника пакет с фруктами, коробочку со сладостями и какое-то умудренное, как и он сам, одеяльце, которое старательно раскладывает на низкой каменной стене. За ней шуршит и пахнет йодом ночное море. В темноте различимы лишь белые кубики рыбацких лодок.

– Садись, пожалуйста! – делает Винченцо роскошный жест рукой, словно усаживает меня в ложу Ла Скалы.

Я сажусь – но так, чтобы продемонстрировать свою независимость: лицом к морю, а ногами к парковке.

Усевшись поудобнее, порядочный Винченцо вздыхает и, глядя вдаль, как бы невзначай кладет мне руку на голое колено. Я не реагирую, но лицо мое каменеет. К тому же он всё время называет меня почему-то «Паола».

– Ты такая милая, Паола! – взывает он к моим романтическим настроениям. Но они не откликаются.