Обратно на небо. Том 2

Черная масса в моей тарелке по вкусу напоминала тертую редиску с сельдереем, а соус походил на сметану с легким оттенком моцареллы.

– А где связь? – Эра машинально ковыряла вилкой белесый паштет, который, как я выяснил чуть позже, имел вкус лазаньи со взбитыми сливками.

– Я слышала, что каждое место на вашем галеоне очень дорого стоит и его может позволить себе только очень богатый человек. – Анхел кивнула дочери, дав понять, что это и есть ответ на ее вопрос. – Кстати, насколько это дорого?

– Ума не приложу, с чем бы это можно было сравнить… – беспомощно огляделся я, попутно подмечая, что бы еще попробовать.

– Сколько простых чернорабочих можно нанять за такую сумму на одну декаду? – поставила задачу Анхел.

– Ого! – засмеялся я, быстро прикидывая цифры в уме. – Если по восемь часов в день… думаю, около двухсот тысяч.

Эра поперхнулась. Не успев как следует отреагировать на мои слова, матушка вскочила и бросилась колотить ее по спине.

– И когда ты только научишься вести себя на людях? – добродушно приговаривала она, охаживая девчонку промеж лопаток.

– Ничего, бывает, – изобразил я озабоченное лицо. – Возьмите воды и салфетку.

– Всех… жителей… на Диско… – Эра схватила мать за руку, чтобы та ее больше не дубасила. – Всех жителей на Диско едва ли наберется на сотую часть того, что ты сказал.

– Полагаю, всех трудоспособных жителей, – уточнила Анхел, возвращаясь на свой стул. – Если считать с малолетними детьми, то жителей Диско, пожалуй, наберется даже немного больше, чем две тысячи.

Жадно отпив из стакана мутной зеленоватой жидкости, Эра вытерла брызнувшие от кашля слезы. Ее матушка положила в свою тарелку нечто напоминающее крупную розовую икру, от которой шел пар, и аморфный мешочек, по цвету похожий на вареный лук. Я поспешил сделать то же самое.

– У вас две сотни человек и каждый настолько богат? – аккуратно проглотив ложечку кушанья, повернулась ко мне Анхел.

– Большинство из них богаче меня во много раз, – опустил я глаза в тарелку, – но, как оказалось, здесь наше богатство не представляет никакой ценности.

– Кацо![1] – с чувством прошипела девушка, шлепнув себя по лбу, и выбежала из комнаты.

– Прекрати браниться!

Изящная мамаша ударила по столу тонкой ладонью с такой силой, что массивная столешница чуть не переломилась.