Напряжение

– Я, Витя, не утверждаю, что Красильникова убил Потапенко, – откликнулся Шумский, – хотя, может быть, это и так. По-видимому, ты прав: портняжничанье – только ширма, а общее дело у них какое-то было. Не исключено, что спекуляция. Но чем, кто в ней замешан?..

Это предположение могли подтвердить или отклонить только свидетели, люди, знающие Потапенко. Он сам назвал нескольких заказчиков, а те в свою очередь – других.

В последние дни с утра до позднего вечера Шумский и Изотов принимали бывших клиентов Потапенко.

От них узнали, что брал Потапенко умеренно, исполнял быстро, аккуратно и в назначенный срок, с деньгами не торопил. А главное, брался переделывать ношеные вещи, что не каждое ателье принимало.

Шумский по обыкновению не торопился закончить допрос. Он давал вволю наговориться болтливому собеседнику и забрасывал вопросами неразговорчивого. Дубенский, бухгалтер артели «Металл», был как раз не речист. Говорил он медленно, словно боялся сказать что-нибудь лишнее, и унылым, тусклым голосом.

– Кроме того, что вы у него шили, были еще какие-нибудь цели вашего прихода к Потапенко? – спросил Шумский.

– Нет… Хотя… один раз он предложил мне купить у него рубашку. Денег у меня при себе не было, и я ходил за ними домой.

– Рубашку? Она была новая или ношеная?

– Новая, – помолчав, ответил свидетель.

– Какая рубашка – шелковая, полотняная, верхняя, нижняя? Не стесняйтесь, рассказывайте, – подталкивал бухгалтера Шумский, теряя терпение.

– Трикотажная, шелковая, – хлопая ресницами, произнес после паузы Дубенский и замолчал.

Он не чувствовал раздражения Шумского и спокойно сидел перед ним, заложив ногу на ногу.

– За сколько вы ее купили? Когда?

– С полгода назад… За сорок рублей.

– Потапенко объяснил вам, почему продает ее? Может быть, у него было несколько рубашек?

– Нет, у него была одна. Он сказал, что купил ее, но она оказалась ему мала…

Шумский не придал значения этому несущественному и малоинтересному эпизоду, но по всем правилам внес его в протокол и попросил Дубенского принести показать рубашку.

Шумскому не так уж важно было ее видеть, но практика по своим жестким законам учила, что о любой мелочи, попавшей в его поле зрения, следователь должен знать все. На всякий случай.

Когда же Изотов рассказал, тоже между прочим, что свидетель, которого он допрашивал, купил у Потапенко рубашку, Шумский насторожился.

– Небось шелковую, трикотажную, – сказал он, глядя испытующе в глаза Изотову.