Санаторий

От его былой красоты не осталось и следа лишь твердые кости обтянутые тонким, почти прозрачным слоем кожи, сухие руки как ветки стоявших рядом деревьев с длинными черными, загибающимися ногтями. Не изменились только глаза, они все такие же красные, пылающие томящейся в нем яростью и белые, острые как бритва зубы.

Артур Баларс утратил остатки былой человечности в тот момент, когда стал, словно хищник питаться кровью животных. Он знал, что их кровь не годится, что она лишь спасает его от голодной смерти, но никак не вернет молодость.

Для этого нужно вещество намного питательней, но люди сторонились этого места. Местные жители уже много лет обходят его стороной, а туристы не заходят дальше опушки и, сделав несколько фотографии, тут же возвращаются домой.

Расплывшись в ехидной улыбке, вампир коснулся кончиком языка одного из клыков и сразу почувствовал знакомый аромат собственной крови. Люди что его разбудили наверняка пойдут дальше, им нужна эта земля. Захватчики, воры, и их следует наказать. Как же давно он не испытывал подобного возбуждения и радости от предстоящей охоты.

А ведь она когда-то была его самой любимой забавой.

Артур знал, едва его клыки вонзятся в человеческую плоть, кровь из жалких людишек польется фонтаном, и в этот момент он вернет себе внешность и силу. Но все равно не решался сунуться в город, оставаясь, все это время здесь, в темноте. Потому что больше всего на свете боялся смерти. Зверь знал, что силен, но вряд ли неуязвим. К тому же не так давно до него дошли слухи об убийстве вампира.

Ведь слухи как пыль, в одном месте сдунешь, вернется в другое. Невесомы и вечны. Перемещаются вместе с воздухом и достигают ушей. А подобный слух о победе над демоном был подобен разоравшейся бомбе. Газеты, радио, телевидение. Многие люди восприняли все это в шутку, но только не Артур. Он знавал в свое время одного из вампиров, а значит, старый колдун был повержен. Он, наконец, попался в ловушку, хотя был намного умнее и опасней молодого Графа.

Баларс не хотел показываться на людях, но теперь похоже у него не было выбора.

Либо оставаться на месте и ждать пока они его найдут в этом лесу и загонят как дикого зверя, либо выяснить, что происходит и постараться дать отпор захватчикам. Одно Граф про себя знал точно. Он никогда не был трусом.

* * *

Разгневанная Эмили Кроинхорд вышла из парикмахерской и быстрым шагом засеменила по тротуару, громко стуча каблуками, прочь от этого адского места и криворукого садиста, что стриг ее целый час.