Царица Парфии

Из одежды только передник.

– Вы ищете мальчика? – спросил оборванец. – Я видел его.

Все впились глазами в говорившего.

– Он вместе с финикийским купцом поднялся на корабль «Элисса». Корабль уже покинул гавань.

Домой тащились, едва передвигая ноги под тяжестью навалившегося несчастья. У Исаба было растерянное лицо, Хион словно закаменела, Юф-сенб, рыдая, громко причитала, рассказывая прохожим, какое несчастье посетило их дом. Девочки плакали, размазывая грязными кулачками слезы по лицу.

Из-за угла узкой улицы появился Хархуф.

Все остановились, затаив дыхание в последней надежде. Напрасной надежде.

Весь вечер в дом Исаба приходили друзья и соседи. Они сочувствовали горю, давали советы, призывали обратиться за помощью к богам, к властям, подать жалобу в царскую канцелярию, ведь гражданин Александрии не может быть рабом. Каждый совет действовал на Исаба благотворно. Он словно воскресал в каждой новой надежде.

Жалоба была красиво и грамотно написана писцом Унамоном.

«…Я страдаю, подвергнувшийся такому несчастью», – записал он слова отца.

Но, сочувствуя и советуя, все друзья знали, что жалобы и просьбы напрасны. Украденный финикийцами человек исчезал навсегда.

Хион просидела весь вечер на низком табурете, сложив на коленях руки. Она молчала, и по ее лицу с плотно сжатыми губами было непонятно, слушает ли она говоривших или думает о чем-то своем. Как истинная египтянка, она верила лишь в силу и помощь богов.

Утром Хион направилась на берег Нила, наняла лодочника, который согласился отвезти женщину вверх против течения реки к храму Исиды.

С глубокой древности Исида пользовалась в Египте всеобщим почитанием.

Основоположник династии Птолемеев Птолемей l ввел культ бога Сераписа, пытаясь связать религии двух общин – греков и египтян. Культ Сераписа почитали, но культ Исиды его затмевал. Хион верила, что богиня знает все помыслы и желания и может вмешаться в дела людей в любой момент.

Лодочник остановился рядом со ступенями лестницы, ведущей к храму.

Медленно ступая босыми ногами, Хион прошла мимо массивных башнеобразных пилонов из красного гранита, сверху донизу покрытых барельефами. Между пилонами был узкий проход, одновременно как бы соединяющий и разъединяющий мир людей и божественный мир.

Далее шел отрытый двор, окруженный многочисленными гранитными колоннами. В конце двора находился вход в небольшой зал. После яркого блеска солнечных лучей тьма внутри храма казалась почти черной.