Мы нарушаем правила зимы

Не выгонять же его сразу вон, на самом деле!

– Я знаю, – нервно и даже раздражённо проговорил Петруша, блестя глазами, – маменька уже настроила всех против меня, наговорила и вам, что я шалопай и лентяй! Пусть так. Я не заслуживаю уважения! Но я пришёл сказать вам… Я не могу молчать! Лишь увидев вас, я больше не мог спать, есть, и думать о чём-либо другом!

– Милый Пётр Семёнович, – Анна едва удерживалась от смеха, – наверное, с моей стороны не будет большой самонадеянностью сообщить вам, что сердце моё несвободно! И едва ли я имею право выслушивать ваши признания – хотя это большая честь!

Брови юноши взлетели; казалось, он готов расплакаться.

– Это значит… Вы уже любите кого-то?

– Да! – подтвердила Анна. – Более того: моя душа и сердце отданы ему раз и навсегда.

Петруша потерянно опустился на стул, на котором обычно работала Клавдия. Затем он вскочил, прошёлся по комнате, зачем-то трогая мебель рукой: шифоньер, овальное зеркало на стене, рабочий стол, маленькую железную печурку…

– Вы знаете, здесь раньше жил мой старший брат? – спросил он.

Он задохнулся и умолк, глядя на Анну страстно, и с мукой, затем встал и потерянно направился к двери.

– Обождите, Пётр Семёнович, мы ведь не договорили! А какое же у вас увлечение?

Петруша остановился.

– А вы не будете смеяться, и, подобно матушке, говорить, чтобы я лучше занялся делом?

– Честное слово, не буду! – заверила его Анна.

– Тогда подождите!

Петруша стремительно бросился вниз по лестнице; Анна, перегнувшись через перила, слышала, как он выбежал в кухню, отворил дверцу в полу и спустился в погреб. Через несколько минут шаги юноши снова зазвучали на лестнице.

– Вот. Это я начал, когда увидел вас.

Это была искусно вылепленная из глины женская головка – повернув её, Анна в изумлении узнала себя! Умелые, чуткие руки сотворили из послушного материала настоящее произведение искусства. Анна взяла изделие в руки и встала перед зеркалом: да, получилось отменно! Пухлые губы с лёгкой усмешкой, высокие скулы, миндалевидные глаза, маленький изящный подбородок…

– Это замечательно! – искренне сказала она.