За то, что дорого

Я провел ладонью воображаемую линию у себя над головой.

– Сейчас пойду на почтовую станцию, отдам сумку с почтой и попрошу расчет. Мне достаточно одной пристреленной лошади. Черт, а! Надо же было этому проклятому суслику подвернуться на последнем перегоне, когда я ехал на своей лошади, а не на индейском пони[8 - Индейский пони – здесь: объезженная, строптивая лошадь или мустанг.]! Я не собираюсь губить второе животное. Да, кстати, у вас тут никому ковбой не нужен?

Я чего-то слишком много стал болтать и откровенничать с совершенно незнакомым мне человеком, поэтому и поспешил перескочить на другую тему.

Хозяин дома чуть усмехнулся и покачал головой:

– Только на ранчо «Звездное», но с ним я бы не советовал тебе связываться. Клинт Айелло подобрал себе команду с гнильцой: грабители, убийцы, ганфайтеры…

– А шериф?

Вандер издал звук, отдаленно напоминающий сухой смешок.

– Какой шериф[9 - Шериф – начальник полиции округа.]! – он махнул рукой. – У нас здесь нет закона, мой мальчик.

– И я почему-то совсем не удивлен… Хотел бы я посмотреть на того дурака, который захотел бы работать полицейским в месте под названием Бут-Хилл!

– Никто бы не стал так называть городок, если бы не Айелло, – возразил Том. – Вся земля в округе принадлежит ему. Не дай Бог ему чем-то не угодить! Так считаю не я, а городские жители. Человек для него ничто, мусор. Остальные ранчеры живут на этой земле только из милости. Но я знаю одного человека, которому действительно нужна пара рабочих рук.

Я допил свой кофе и довольно потянулся. Первый раз за весь перегон я позволил себе расслабиться.

– Но пока тепло я буду спать на сеновале, – это было мое единственное условие.

– Идет.

И мы ударили по рукам.

III

ПОСЛЕ КОРОТКОГО ОТДЫХА у своего нового работодателя я едва ли хотел куда-то тащиться. Однако пришлось. Прихватив почтовые сумки, я помахал Тому шляпой и направился в город. Не знаю, почему я сразу не пошел на станцию.

Закинув сумки на плечо, я довольно бодро шагал к станции, но и не забывал поглядывать по сторонам. На улице царило оживление: ездили взад-вперед фургоны и повозки, проезжали всадники. Некоторые из них спешивались около салуна «Заходи, приятель!», быстро туда входили и весьма медленно выходили. При этом их так шатало вправо и влево, что комментариев не требовалось.