За то, что дорого

– За то время, что я работаю в конюшне, у меня случалось много всяких историй, – рассказывал он, и речь его была неторопливой и обстоятельной. – Приводили лошадей диких, необъезженных, с седлом и без, просили подержать у себя. Прибегали просто лошади, без всадников и хозяев. Один раз всю зиму ко мне приходил кормиться целый табун мустангов. Разное бывало, но вот чтобы кто-то пришел с седлом в руках и спросил, можно ли его ненадолго оставить, такое вижу впервые. Ты оригинал, единственный в своем роде.

Он протянул мне тарелку с беконом и жареными яйцами.

Рядом на стол поставил чашку горячего, ароматного кофе. Он был таким крепким, что, казалось, в нем могла увязнуть подкова. Настоящий ковбойский кофе. Том опустил на стол блюдо с яблочным пирогом, сел напротив меня и принялся задумчиво ковыряться вилкой в своей тарелке.

– А тот табун я до сих пор забыть не могу. Несколько раз видел его в прериях, к востоку отсюда. Проходил довольно близко, но не так, как хотелось бы. Ты бы видел эту красоту.

– Я видел ее, эту красоту, – пробубнил я, с трудом передвигая челюстями.

 – Одни кобылы, верно? У них во главе игреневая красавица?..

– Точно, – кивнул он и отправил в рот кусок зажаренного до хруста бекона.

– Я собираюсь ее поймать.

– Кого? Игреневую? И думать забудь! Я пробовал. Как полагаешь, почему ее нет в коррале?

– Ты ей не понравился, – пожал я плечами. – Женщины, они…

– Тебе сколько лет, сынок? – с наигранной злостью в голосе поинтересовался он.

– Двадцать четыре. Страшное дело…

– А мне почти в три раза больше.

Понимаешь?

– Конечно, понимаю, – кивнул я. – Но могу сказать тебе только одно по этому поводу…

– Что? – грозно спросил он.

Я сделал большой глоток из своей чашки и почувствовал, как разливается по всему телу божественное тепло ароматного напитка.

– На меня девушки внимания явно будут обращать больше, – сказал я.

На долю секунды он опешил, а потом хлопнул себя ладонью по колену и весело захохотал. Он смеялся до тех пор, пока на его глазах не выступили слезы.

Я воспользовался моментом и перетащил себе на тарелку еще один кусок пирога – он был чертовски хорош. Том вытер слезы и, стараясь восстановить дыхание, воскликнул:

– Дерзкий мальчишка! Однако так я давно не смеялся.

– Смейся. Кто тебе не дает?

Он откусил от своего пирога кусочек, задумчиво пожевал, словно пробуя его на вкус, а потом неожиданно спросил:

– Давно в «Пони экспресс»?

– Где-то полгода, но мне этого хватило вот так.