Заговор жрецов

Скоро выяснилось, что это яхта кайзера Вильгельма. Яхты встретились и бросили якоря. Кайзер перешел на яхту Николая II, и оба кузена спустились в каюту государя. Целый день в каюту подавали вина и закуски.

Алексеев вспомнил, как тревожно поглядывал в сторону каюты морской министр Бирилев. Неожиданно на его голову свалилась такая ответственность – отвечать за жизнь не одного, а сразу двух государей.

К концу дня в каюту императора позвали Алексеева и Бирилева. Когда они вошли, Вильгельм играл на рояле ноктюрн Шопена, подаренном по какому-то случаю Николаю II императрицей Александрой Федоровной, а Николай II сидел за столом и пил вино.

Император предложил Бирилеву подойти к столу и кивком головы указал на исписанные каллиграфическим почерком листы бумаги. «Вы можете, не читая, подписать эту бумагу?» – задал он вопрос морскому министру. И, видя, что тот замешкался, продолжил: – «Если нет, ее подпишет Евгений Иванович». – Бирилев взял ручку и поставил свою подпись.

В ту минуту они даже предположить не могли, что это был договор о русско-германском союзе…

Уже на следующий день выяснилось – договор противоречил не только здравому смыслу, но и логике дипломатических отношений.

В договоре прописывалась обязанность России защищать Германию в случае войны с Францией…

«…Государь под ноктюрны Шопена в исполнении кайзера Германии забыл, что Франция была союзником России», – с горечью подумал Алексеев. Он знал, сколько усилий тогда приложили Витте и великий князь Николай Николаевич, чтобы убедить государя аннулировать этот странный договор, подписанный военно-морским министром Бирилевым в каюте императорской яхты «Штандарт».

«А может, Абазов прав? – снова подумал Алексеев. – Действительно, от нас мало что зависит…»

…От Владивостока до Харбина поезд Алексеева шел почти сутки. Железнодорожная ветка была перегружена, и приходилось часто останавливаться, пропуская воинские и санитарные эшелоны.

Алексеев из вагона не выходил. Он даже был в какой-то мере доволен тем обстоятельством, что ему представился случай спокойно поразмышлять в дороге обо всем.

На второй план уходили мысли о последних событиях в Маньчжурии. «Значит так богу угодно», – с облегчением решил он. Его все больше и больше занимали мысли о том, что будет с ним, если не в ближайшее время, то хотя бы уже в обозримом будущем.

Алексеев был уверен – поражение России в этой войне не за горами. Чем это аукнется в стране? Всплеском недовольства властью? Революцией?..