Заговор жрецов

После двухчасового боя командующий 2-ой армией барон Каульбарс отдал приказ войскам отойти на вторую позицию за реку Нуньхэ.

Пока Куропаткин решал, что предпринять дальше, японцы вклинились между 2-ой и 3-й армиями. Образовались гигантские клещи, охватывающие войска барона Каульбарса и барона Бильдерлинга.

Когда Куропаткин это понял, было уже поздно…

24 февраля в результате трехдневного боя японцы прорвались и в центр обороны армии генерала Линевича у деревни Киузаня.

Куропаткину ничего не оставалось, как отдать приказ на отход своих войск к Телину и оставить Мукден.

…За несколько дней Куропаткин похудел и осунулся. Он мало разговаривал, много пил и разрешал входить к нему в вагон только генералу Сахарову и полковнику Пневскому.

– …Мы и здесь не устоим, – сказал он однажды генералу Сахарову, когда тот зашел к нему с очередным докладом. – Подготовьте приказ об отходе на Сыпингайские позиции. Там мы или умрем, или остановим их.

Куропаткин потянулся к бутылке с коньяком.

– Пить будете? – спросил он, не поднимая головы. – Если не хотите, не пейте…

Выпил и, вдруг, тихо засмеялся.

– Я не знаю, кто там… его величество или кто-то другой сказал: «Куропаткин – не Берклай-де-Толи…» Ну и что? Куропаткин есть Куропаткин. А за спиной Кутузова все были герои!..

Он снова потянулся к коньяку, однако генерал Сахаров убрал бутылку со стола и поставил ее в открытый сейф.

– Алексей Николаевич, я полагаю, пора брать себя в руки. Война еще не окончена.

Куропаткин поднял голову.

– Что известно о наших потерях? – спросил он, не спуская с генерала Сахарова воспаленного взгляда.

– По тем донесениям, которые уже прислали, тысяч 60… Но, наверное, больше…

– Вот видите… – Куропаткин жалко усмехнулся. – 60 тысяч… А может, больше… Это я виноват во всем. Я не удержал резерв до необходимого часа. Доверился генералу Чинагову. Он убедил меня, что не выстоит без дополнительной казачьей дивизии.

А командир 6-го сибирского корпуса знаете, что отчебучил? В разгар боя передал свой корпус в подчинение командира дивизии 1-го армейского корпуса и уехал в село Тава отдыхать. Утром вернулся в корпус, а корпуса нет. Он даже не мог мне приблизительно назвать район, где находится его корпус!.. Это бог меня наказал за все мои грехи, – неожиданно признался Куропаткин.