Заговор жрецов

Сегодня все словно сговорились: подталкивают меня к союзу с Германией. А я боюсь этого союза…

– Почему, Ники? – удивленно спросила императрица. – Мы же кровно связаны… И дети наши смешанной крови…

Николай II жестом руки прервал Александру Федоровну.

– Кровью и платят за такое родство… – и, видя, что императрица его не поняла, добавил: – Тройственный союз Германии, Австрии и Венгрии – это бронированный кулак не только против Европы. А я не хочу, чтобы Россия была вассалом у этой троицы.

– А если тут что-то случится?.

. – спросила Александра Федоровна, не спуская напуганных глаз с Николая. – Тогда как? Кто тебе поможет?

– Вот если случится, тогда я попрошу у нашего кузена помощи, – ответил он и слегка отстранил от себя императрицу. – Прости, но мне нужно идти. Сухомлинов просил, чтобы я его принял по срочному делу.

– Ники, но сегодня же суббота!.. – Александра Федоровна непонимающим взглядом посмотрела на супруга. – Ты же по субботам никого не принимаешь!

Николай II в ответ усмехнулся.

– Это у нас с тобой, дорогая, суббота, а у войны выходных дней не бывает.

Пройдя в свой кабинет, Николай II взглянул на часы. До прихода Сухомлинова оставалось еще минут пятнадцать.

Не присаживаясь, он бесцельно перебрал на столе оставшиеся со вчерашнего дня недочитанные бумаги. Взял одну из них с грифом «Секретно». Это было донесение генерала Дурново о попытке Дубровина через свои отделения «СРН» в Киеве, Харькове, Кишиневе, Одессе и Тамбове наладить отношения с подобными организациями в Германии.

Из донесения следовало, что руководитель киевского отделения «СРН» Юзефович пошел еще дальше. Он направил в адрес кайзера Германии телеграмму с выражением беспредельных чувств благоговения и коленопреклонения перед ним.

Прочитав это место в донесении, Николай II не сдержался и выругался вслух.

– Сволочь! – произнес он. – Я тебе растолкую, перед кем ты обязан благоговеть и коленопреклоняться!..

Он сел за стол и написал на полях донесения: «Заставь дурака богу молиться – он и лоб себе расшибет.

Юзефовича – убрать. Дубровина – предупредить. Не его забота вмешиваться в государственные дела».

И тут же подумал: «А зачем им Вильгельм?..»

Эта неожиданная мысль невольно вернула его к только что состоявшемуся разговору с императрицей. Николай II лучше, чем Александра Федоровна, понимал: исторические интересы разводят Россию и Германию в противоположные стороны, где за горизонтом уже вырисовываются крепостные валы враждующих стран за передел мира.