Заговор жрецов

Занимаемая Витте почетная должность главы Правительства не давала ему право не то что руководить – даже вмешиваться в дела практически всех министров.

– Вам, князь, могу уделить столько времени, сколько необходимо. Слушаю вас.

– Сергей Юльевич, – начал Святополк-Мирский. – Мой приезд к вам связан вот с чем: административный опыт привел меня к глубокому убеждению, что плодотворность правительственного труда основана на искренне благожелательном отношении ко всем без исключения общественным и сословным учреждениям и населению вообще.

Лишь при этом условии можно получить взаимное доверие, без которого, вы прекрасно знаете, невозможно ожидать успеха в государственных делах…

Пока Святополк-Мирский говорил, Витте внимательно наблюдал за ним. Князь был искренен, и это Витте льстило. Однако он решил вести себя осторожно. По сути дела, министр внутренних дел призывал к участию общественных сил в государственной деятельности, что навряд ли могло понравиться государю.

«Интересно, чем вызвана такая откровенность? – размышлял Витте, стараясь не пропустить ни одного слова Святополка-Мирского.

 – А если это все же уловка?..»

Из собственного жизненного опыта Витте знал, что многое при Дворе решается или лестью, или предательством самых, казалось бы, близких людей.

– …Я на днях встречался с его величеством императором, – продолжал говорить князь. – Эта встреча не имела отношения к тому, о чем сейчас говорю я вам. Но после той встречи у меня появилось впечатление, что государь и далее намерен оставлять все так, как есть.

Вы понимаете, о чем я говорю? – князь умолк и внимательно посмотрел Витте прямо в глаза.

– Понимаю, – ответил тот. – И что же вы хотите?

– Благополучия для России, Сергей Юльевич.

– Я тоже хотел бы этого, – поддержал князя Витте.

Святополк-Мирский встал, прошелся по кабинету и снова сел. Было заметно, что он подыскивает необходимые слова, которые и определят исход их встречи.

– Сергей Юльевич, давайте вместе с вами, – наконец, снова начал говорить князь, – постараемся убедить государя в необходимости дать земствам самую широкую свободу, приучить Двор к большей веротерпимости и пересмотреть отношение к евреям.

Я посмотрел отчеты по ссыльным делам и обнаружил: из 3 тысяч ссыльных около полутора тысяч евреев.

– Плеве постарался, – заметил Витте.

Святополк-Мирский в ответ чуть заметно усмехнулся.

– Если бы только один Плеве, Сергей Юльевич. На днях я встретил князя Трубецкого мрачного и в гневе.