Бусо

Единственное посольство в Рим организовал даймё Омура Сумитада*, но и он хранил полученные сведения в секрете.

Тем не менее японцы располагали кое-какой информацией, и господин Симода в общих чертах понял, о чём толкует иезуит.

– Ты знаешь язык арабу? – спросил он.

– Э-э… нет, Шимода-сан, – помотал головой монах.

Наместник посмотрел на Такахаси.

– Можешь ли ты прочесть каны тех народов, на чьём языке ты говоришь? – спросил тот молодого человека.

– Каны? – не понял монах.

– Знаки, с помощью которых ты читаешь, что написано.

– А-а! – облегчённо протянул тот. – Э-э… да, сеньор, простите, сан. Я могу читать и писать на этих языках. Правда, на китайском и японском очень плохо, и мне с трудом даются французские глаго…

– Подойди сюда! – перебил болтовню иезуита Симода, который понял одно: Китай и Япония – нет, остальные – да.

Сам он тоже приблизился к столу, на котором лежали предметы, привезённые с галеаса.

– Что здесь написано? – указал он на толстый фолиант.

Молодой человек неуклюже открыл книгу связанными руками и начал водить указательным пальцем по строчкам.

– Он читает с конца, Симода-сан, – вполголоса пробормотал Юки, осмелившийся указать чиновнику на эту странность.

– Эти варвары всё делают через зад, даже пишут слева направо, – буркнул наместник.

– В общем, так, – немного запинаясь от волнения начал переводить иезуит, – это испанский галеас «Санта Жермена», что означает… гм… «Святая Жермена». Вот здесь, – монах ткнул пальцем в каракули, – написано, что судно вступило в бой в Красном море с тремя пиратскими кораблями.

Это было 17 октября 1632 года, господин. По нашему календарю. То есть пять с лишним лет назад.

– Где такое море? – тут же спросил господин Симода.

Иезуит поискал глазами по столу и обнаружил свёрнутую в рулон карту. Однако едва он протянул к ней руки, как получил от Като оплеуху, правда, не очень сильную.

– Карта! – воскликнул христианин. – Я показать!

После одобрительного кивка со стороны чиновника, самурай с величайшей осторожностью развернул большой, весьма истрёпанный лист пергамента и прижал его углы другими предметами с галеаса.

Остальные самураи подошли ближе, и монаху стало совсем неуютно. К тому же в погребе было весьма прохладно, если не сказать больше, и он уже начал замерзать. Однако прервать беседу, увы, было не в его власти. Он быстро отыскал Красное море и показал его главному самураю.

– А где мы? – задал тот логичный вопрос.