Бусо

Лошадей тоже удалось изловить, но сейчас самурай ехал вместе со своим отрядом, поэтому слышал всё, что происходило за его спиной. А вот Кендзи ужасно расстроился, что ему не довелось даже пальнуть в бестию. Като с трудом сдерживал улыбку, глядя на эти порывы юного сердца. Когда-то и он был таким – жаждал подвигов и сражений, славы и почестей. Жизнь показала, что всё это весьма призрачные понятия. Пожалуй, только честь остаётся незыблемой категорией, хотя и ей в последнее время уделяют совсем мало внимания. Например, такие «самураи», как Окада.

После столь значимой победы Масасигэ решил, что заслужил отдых. Он с наслаждением принял ванну, долго смывая с себя пот и грязь. Посвежевший и, как ни странно, отдохнувший, он уже собирался пройти в трапезный зал, когда сёдзи едва слышно скользнула в сторону. Служанка, низко склонив голову, вошла в комнату с полным подносом.

– О, Натсуко! – узнал он девушку. – Как ты вовремя!

– Простите, господин, – прощебетала та, – ужин уже закончился, а я подумала, что вам захочется…

Она замолчала, словно стесняясь собственной смелости.

– Спасибо, – искренне поблагодарил её самурай. – Ты правильно подумала.

Ему и впрямь не очень хотелось идти в пустую трапезную. Почти все буси находились в патрулях, в замке оставались лишь Кобаяси, Окада со своей тенью Иноэ, да Кавамура Хисао, командовавший гарнизоном. Также на своём бессменном посту в оружейной находился Андо Масиро, заведовавший арсеналом. Старый ветеран вызывал у Като искреннюю симпатию, но собеседник из него был никудышный.

Он мог выпить за компанию и выпить хорошо, но с каждой чаркой мрачнел всё больше и больше, становясь совсем немногословным. С другой стороны – ужинать в одиночестве тоже не хотелось.

– Натсуко, – внезапно нашёлся он, – а не составишь ли ты мне компанию?

– Господин так добр, – едва слышно прошептала девушка, ещё ниже склонив голову, – но старшая распорядительница…

– Да в бездну эту старую каргу! Скажешь, что проведёшь вечер со мной. И ночь тоже.

Служанка внезапно взглянула ему в глаза.

Като уже приготовился увидеть в них радость или, может быть, вызов, но вместо этого ему показалось, что девица сейчас заплачет. И лишь спустя секунду он разглядел приличный синяк у неё на левой щеке. Натсуко, словно только этого и ждала, вновь опустила лицо вниз. Её плечи содрогнулись от рыданий.

– Я тебя чем-то обидел? – растерянно спросил самурай, совершенно не представляя, что делать дальше.

– Нет, господин, – шмыгнула она носом.