Бусо

– Не хотите проверить? – спросил настоятель будничным тоном, словно речь шла о каком-то пустяке.

Като в некотором сомнении посмотрел на синтоистского священника и врача. Доктор Фукуда пожали плечами – резон в словах Сокэя имелся, с этим трудно поспорить. Однако Накаябу настоял на принятии некоторых охранных мер. По счастью, всё необходимое у него было с собой и вскоре в каждый угол комнаты было брошено по горсти риса, вокруг тела господина Симоды рассыпана соль, а каждый из присутствующих, включая Гуштаву, повязал над левым локтем белую ткань с нанесёнными на неё мощными заклятиями.

Лишь после этого Като вытащил из паза в ножнах меча узкий когай – длинную кованую шпильку, которая была скорее инструментом, чем оружием. Чаще всего её использовали при мелком ремонте доспехов или если нужно было совладать с мокрым узлом. Но три сун семь бу* острой стали вполне могли заменить клинок, если ничего другого не было под рукой. Самурай не хотел делать большую дырку в черепе своего господина, посему когай подходил как нельзя лучше.

Аккуратно примерившись, он уже собрался вогнать шпильку в ухо господина Симоды, но его остановил врач. Снова нацепив на нос очки, он удовлетворённо кивнул, что можно было расценить как разрешение продолжить. Узкое лезвие легко проникло в мозг, и глаза бывшего наместника закрылись, на сей раз навечно.

– Что скажете, господин Фукуда? – как ни в чём не бывало поинтересовался Сокэй.

– Скажу, что теперь господин Симода точно и окончательно мёртв. Что характерно, – доктор поднял веко у трупа, – зрачок так и остался изменившимся.

Но жизнь, в какой бы форме она в нём не присутствовала, ушла окончательно. И да, как и говорил господин Като, запах рассеивается.

Все, не сговариваясь, потянули носом воздух.

– Подождите, доктор Фукуду! – внезапно воскликнул Гуштаву. – Запах! Вот что является ключом к загадке!

– Запах? – переспросил врачеватель.

Ему передалось волнение молодого человека, он даже не стал поправлять неверно произнесённую фамилию.

– Да, именно! Так пахнут все бусо? – да Кунья повернулся к самураю: – Като-сан, тот араб, что вы мне показывали в первый раз, вы чувствовали рядом с ними что-то подобное? – повернулся он к самураю.

– Пожалуй, да, – подумав, ответил тот.

Като не стал объяснять, что столкнулся с намбандзином в вонючем трюме для рабов-гребцов, полном застоявшейся морской воды. Воздух там, мягко говоря, был малоприятен, так что дышать приходилось «через раз».