Спасти или уничтожить

Поворачиваясь за ним, майор неожиданно увидел, что навстречу с такой же улыбкой двигается Зайенгер.

Борциг остановился со словами:

– Люци! Неужели это ты!

Ответ Зайенгера поразил не только Оверата, но и всех, кто стоял рядом.

Юный лейтенант сделал шаг навстречу штандартенфюреру и сказал просто:

– Здравствуй, Клаус!

И тотчас пропал в его объятиях.

Когда объятия разомкнулись, штандартенфюрер, оглянувшись по сторонам и, видимо, осознав неловкость столь бурного проявления чувств, сказал негромко:

– Задержись после совещания, старый товарищ!

Потом с некоторым удивлением взял Зайенгера за правую руку и потянул ее к себе.

– Почему ты не нашил шеврон старого бойца?

Оверата поразил вопрос. Он знал, что «старыми бойцами», имевшими право носить этот знак отличия, считались члены НСДАП, вступившие в партию до января 1933 года, то есть до того времени, когда партия, ведомая Адольфом Гитлером, завоевала власть.

Сейчас на дворе сорок первый год, размышлял Оверат. После того как партия взяла власть в свои руки, прошло восемь лет. Зайенгеру не более двадцати пяти лет. Что же получается: он стал нацистом в семнадцать лет? И сделал что-то важное для победы партии? Это невероятно! Это не отмечено в его досье!

Оверат снова разнервничался, но не подходить же с вопросом к лейтенанту!

Однако он и не подозревал, что настоящее удивление только предстоит.

Видимо, желая смягчить публичный упрек, штандартенфюрер сказал вновь тем же радостным голосом:

– Тебя часто вспоминает наш товарищ из Браунау.

Слова про «товарища из Браунау» добили Оверата.

Он сразу же вспомнил, как четыре года назад принимал участие в операции по раскрытию заговора врагов против фюрера.

На след заговорщиков вышли, когда обиженная постоянной занятостью мужа-военного жена написала жалобное письмо, в котором, в частности, рассказала о том, что муж, скорее всего, пропадает у своей новой пассии, которая работает натурщицей.