Спасти или уничтожить

Формально предстоящее совещание было посвящено вопросам снабжения, но все уже знали, что речь пойдет о бандитах, которые, прячась в лесах, наносят комариные укусы вермахту, стараясь оттянуть момент великой победы! Однако, беседуя о предстоящем совещании с другими, с людьми, которые были лучше осведомлены, Оверат слышал так много пышных фраз, произносимых уверенным тоном, что сделал вывод: проблема этих самых «жалких бандитов из леса» выходит за рамки текущей повседневности и становится все более и более опасной.

Тем удивительнее было узнать, что на совещание к полковнику Шройберу был вызван не только Оверат, но и все тот самый лейтенант Зайенгер.

Совещание и на самом деле было весьма представительным, вел его личный представитель руководителя РСХА штандартенфюрер Борциг, сразу же подтвердивший подозрения Оверата, как, видимо, и многих других. Партизаны представляют собой серьезную угрозу, которую, как считают в Берлине, еще не все на местах оценили должным образом!

Борциг говорил без всяких бумаг, свободно оперируя цифрами, фактами и именами, которые были известны большинству собравшихся, но рисовал из них такую картину, которая произвела на всех самое серьезное впечатление.

Теперь, когда собрались только люди, имеющие непосредственное отношение к обсуждаемым вопросам, каждый выступавший говорил не общими фразами, а оперировал примерами, цифрами, именами.

Ну, что же! Тем лучше! Если участие неизбежно, то надо проявить инициативу! Это всегда приветствуется!

Шройбер был категорическим противником курения, поэтому каждый час объявлял перерыв, во время которого вокруг гостя из Берлина возникал стихийный кружок, где каждый норовил обратить на себя внимание.

Именно во время очередного такого перерыва Оверат, увидев, что людей в окружении гостя из Берлина становится меньше, направился в его сторону и был удивлен, что тот и сам уже сделал несколько шагов в его сторону.

Приостановившись, Оверат начал было:

– Господин полковник, я хочу посоветоваться с вами…

Однако берлинский гость продолжал движение, глядя куда-то за спину Оверата, и радостно улыбался, раскрывая руки будто для объятий.