Завоеватель

Других поблажек не жди.

Хубилай быстро принял решение, отчасти потому, что в нынешнем состоянии физически не мог сесть в седло.

– Дождусь безопасного момента и уеду. Только скажи, что не собираешься нападать на ханское войско – на то самое, что покорило Яньцзин, крепость ассасинов и афганские племена! Кто на твоей стороне? Максимум двенадцать тысяч воинов, часть из которых – юнцы, еще не испытанные в бою. Получится не битва, а самая настоящая бойня.

Принесли еду с чаем, и Хубилай буквально накинулся на них: голод затмил все остальные заботы.

Бату потягивал чай, пристально за ним наблюдая. Сын Толуя славился умом. Сам Чингисхан отметил это качество и велел остальным братьям слушаться его. Бату не мог проигнорировать совет Хубилая, даже если советчик совершенно ему не нравился.

– Если побегу, буду бежать вечно, – проговорил он. – Меня заносило в Венгрию, Хубилай, за пять тысяч миль от дома. Немногие из живых поймут лучше меня, что от хана не убежать. Гуюку ничего не стоит преследовать меня хоть до края света.

– Тогда вели своим людям разбежаться в ста направлениях. Под видом пастухов пусть скроются в русских степях. Вели им закопать мечи и доспехи. Скажи, что, по крайней мере, выжить они могут. Просто ждать нельзя, Бату.

– Лес велик… – вяло начал тот.

Соленый чай оживил Хубилая, он ударил кулаком по столу и перебил:

– Лес замедлит их продвижение, но не остановит. Чингисхан взбирался на горы вокруг Китайской стены точно с такими же людьми. Ты заявил, что разбираешься в войсках.

Подумай, Бату. Пора бежать. Я подарил тебе несколько дней, их хватит, чтобы скрыться. Если же не хватит… Большего у тебя все равно нет.

– Я уже сказал, что благодарен тебе, Хубилай. Но если побегу, сколько жителей этой долины будут живы через год? Пара тысяч? Пара сотен? Они мне преданы. Эта земля принадлежит мне по воле Угэдэй-хана. Никто не вправе отнять ее у меня.

– Что же ты в Каракорум не явился? Если бы преклонил колено и принес клятву, войско сюда не двинулось бы.

Бату вздохнул, потер щеку и на миг показался почти таким же усталым, как Хубилай.

– Мне просто хотелось покоя и чтобы Гуюк не втягивал моих воинов в бесцельные войны. Я поддержал Байдара, сына Чагатая, но в последний момент он решил не бороться за ханство. Я его не виню. Думал, без меня хана не выберут, но получилось иначе. Считай это тщеславием или просто ошибкой.

– А потом? Ты мог приехать после того, как Гуюка избрали ханом…

Лицо Бату стало суровым.