Гарем. Реальная жизнь Хюррем

 – Зачем сам себе голову морочишь? Все они одинаковые под покровом!

Девка игриво обвила юношу руками за голову, а затем, с наигранной стыдливостью подтянув лиф, ретировалась. Людовичи поднял кубок и залпом влил в себя густое rosso. Часть вина выплеснулась ему на белую рубаху – и расползлась кровавым пятном по его груди.

Таверна была битком набита сыновьями богачей и их подстилками. При этом девки на фоне их кавалеров поражали буйством цветов. Согласно строгим законам La Serenissima, как любили величать свой город венецианцы, лишь трудовому люду да проституткам дозволено было одеваться во что им вздумается; жены же и дочери патрициев обязаны были носить только черное.

– Слишком уж серьезно ты относишься к жизни, – сказал Людовичи.

– Устал я от всего этого, – ответил Аббас и рывком поднял молодого венецианца на ноги. – Пойдем уже. – Выпавший из рук друга кубок с клацаньем ударился о деревянный пол.

Людовичи было запротестовал, но был слишком пьян, чтобы сопротивляться. Аббас выволок его наружу и прислонил к стене таверны, удерживая его за рубаху.

– Слушай, – сказал Аббас, – ты мне обязан помочь.

– С чем помочь?

– С Джулией. Можешь как-нибудь доставить ей письмо?

Людовичи разразился смехом.

– Я серьезно. Сделаешь?

– Синьор Гонзага же тебя просто убьет!

– Ты говорил, она кузина Лючии.

– Так это же ничего не меняет.

– Она же может передать от меня письмо.

Людовичи обвис у него на руках.

– Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Ну пожалуйста, сделай это ради меня. Я тебя умоляю.

Людовичи застонал.

– Ладно, попрошу ее. Только теперь отпусти уже. – Он замотал головой. – Опасно это!

– Опасность как раз и придает жизни смысл.

– Куда чаще она полагает ей конец. Ну да если даже и встретишься ты с нею, – хотя это и невозможно, поскольку без эскорта она нигде не появляется, – так ведь после твою голову даже твой собственный отец не спасет. Нельзя же безнаказанно играть в игрушки с честью такого человека, как синьор Гонзага!

– А как насчет моей чести, Людовичи? – проговорил Аббас.

С этими словами он обнял друга за плечо и увел его в направлении площади Святого Марка.

Джулия, нежась на солнце, разложила кружевное плетение у себя на коленях. Подле нее сидела Лючия, нашептывая ей милые сплетни, услышанные от брата.