Продавец воды

Здесь мы родились, сынок, ну зачем нам что-то еще?

– Ты сам знаешь, – мальчика перетряхнуло от нахлынувших воспоминаний. – Недели не проходит, как кто-то – полиция, вояки, даже ФБР, и те непременно остановят и начинут задавать вопросы. А если бумаг опять не окажется, ведь самое страшное, когда нет нужного документа. Мне опять к мистеру Джозефсону бегать, чтоб он за тебя похлопотал, а у нас денег и так негусто. Давай уже уедем, хоть на каникулы.

Сам не заметив, он прокричал последние слова. И тут же замолк, испуганно оглядываясь по сторонам.

Теплая темная рука коснулась его головы, взъерошила непослушные белокурые кудряшки.

– Так обидно, что я на тебя не похож, пап, – немного успокоившись и прижавшись щекой к руге, произнес он. – Правда, если б я был…

– Ты тот, каков есть, Дилан, – просто ответил мужчина. – А я… мы ведь только внешне разные, сам знаешь.

– Полные противоположности, как сказала тетя Глэдис.

– Пусть смотрят, сын, те, кто нам дорог, знают, какие мы – и это главное.

– Ни разу нет! Ни разу! Ты сам знаешь, что по одежке встречают, а пока нас встретят, тебя… да каждый раз одно и тоже! Куда б ни пошли, где бы ни появились… А у дяди Герба всем все равно, – произнес он после небольшой паузы. И тут же: – Хоть машину покупай.

– Про кредиты я уже говорил, – безучастно произнес отец, – А что касается Герберта, – он махнул рукой, отчасти, безнадежно. – Никогда не нравилась его позиция. Дилан, я понимаю, яркая витрина, приятные люди, но все это не одним днем наживается. Думаешь, если покинем родину…

– Дядя Герб прав, когда говорил: где хорошо, там и родина.

– Мой двоюродный брат человек без корней, перекати-поле, сколько раз менял работу, переезжал с места на место, ты думаешь, в Эдмонтоне он надолго? Его изначальная цель – рвать цветы, пока не завяли и не думать о завтрашнем дне.

– Отец, – резко ответил мальчик, – ты сам-то что говоришь? Я всю жизнь здесь прожил, и что, много нажил? Ни друзей, ни хороших знакомых, родных и то наперечет. А ты сам, ты-то много, чего поимел? Только моего отца и знаешь, всю жизнь вместе прожили. А еще-то кто? Да что это за родина, если всем надо одно и тоже всякий раз по-новой доказывать?

– Какая есть, Дилан.