Продавец воды

Я плохо помню своего настоящего отца, но, вы поверьте, Эйса… Да вот же, наконец-то!

Трудно сказать, что именно ожидал от паренька патрульный, но явно не того, что мальчик, так долго обыскивавший многочисленные карманы куртки и брюк, наконец, нашел – уже за подкладкой, завалившуюся туда, верно, совсем недавно. Издав торжествующий возглас, паренек достал сложенную вчетверо засаленную бумаженцию и протянул ее сержанту.

– Смотрите. Я говорю, он хороший человек, я с ним столько всего пережил, и хорошего и дурного, я… да куда я без него, офицер.

– Прекрати! – резко произнес патрульный, мальчик невольно вздрогнул и отшатнулся. – Что это?

– Свидетельство об усыновлении. Я всегда его с собой ношу, Эйсе, вот как вы, многие не верят, однажды даже порвали. Я и ношу, чтоб не подумали, чего не того.

Сержант проглядел по диагонали засаленную бумажку, потом, убедившись в ее подлинности, с явной неохотой вчитался. Выдохнул, взял под козырек.

– Твоя правда. Извини, сынок, сам понимаешь, вы ж как небо и земля, полные противоположности.

Повернулся к мужчине, тоже козырнул, но молча, и удалился ко въезду в торговый центр, на углу которого и пытал вопросами обоих.

Мальчик положил свидетельство об усыновлении обратно в карман, спохватился, переложил в другой.

– Подкладка порвалась, – объяснил он подошедшему отцу. – Иначе я б так долго не искал.

Смутился и некоторое время стоял, молча возя носком ношеного кроссовка по щербатому асфальту. Мужчина положил руку на его плечо.

– Сам как? – мальчик только кивнул в ответ, взволнованно сглотнув комок в горле.

 – Тогда пойдем к автобусу потихоньку.

– А как же купоны?

– Завтра сходим, как у тебя занятия кончатся. Сегодня надо передохнуть.

Мальчик не смел поднять глаз.

– Прости, пап. Я… не знаю, что на меня нашло. Не люблю мерить все эти новые рубашки, брюки, я лучше их у одноклассников в орлянку выиграю, – отец молчал, он помолчал немного и произнес другим тоном: – Думаешь, завтра этого копа не будет?

– Надеюсь.

– Я очень боюсь с тобой ругаться, правда.

После того случая, как мы потеряли свидетельство, и тебя отправили за решетку. По двадцать раз на дню проверяю, а все равно… находит и… правда, пап, сколько ж можно. Давай уедем к дяде Гербу. Знаю, там все время зима и, небось, надо французский выучить, но… я смогу, правда. И главное, на нас не смотрят так, как здесь. Мы для них чужаки, со своими заморочками, и им все равно. Мне кажется, это главное.

– Что мы чужие, это точно.