Попутчики

Такого же плана унылый чепец с обвисшими "бортами", плохо удерживал выбивающиеся вьющиеся тёмные волосы. Видавший виды длинный фартук. Бледное круглое лицо, на котором почти чёрными бусинами блестели любопытством испуганные глаза. Бесцветные тонкие губы и пуговица носа дополняли образ.

– Здравствуй, Томасина. – как можно естественнее поприветствовала я.

– Ой госпожа! – служанка отмерла, перестала топтаться на месте и на парусах своих широких юбок рванула к кровати, опасливо покосившись на отступившего на шаг с её траектории Сашу.

Лицо её сейчас выражало такое облегчение, будто вместо условно адекватной меня она готовилась увидеть здесь по меньшей мере полоумное чудовище.

– Я так рада, так рада, что всё обошлось. Не зря же вы всегда такая молельница набожная были… (Я внутренне округлила глаза и сглотнула. Это про меня?) Вот всевышний и смилостивился, и уберёг дитя своё… – продолжала тараторить она.

– Томасина, мне нужна твоя помощь. – поспешила прервать эту прорвавшуюся лавину стрёкота.

– Слушаю, госпожа.

– Давай-ка промоем мою шеве… мои волосы. (Пока я, волей всевышнего, не отодрала их с корнем – хотелось добавить, но сдержалась.) Без тебя совершенно не справиться.

– Но как же… вставать сайрон Алекс запретил. – растерялась тётка.

– Вот так потихоньку на край сползу и голову свешу, а ты в тазу хорошенько прополощи.

– Сейчас-сейчас. – пообещала она и поспешила на кухню.

– Ты сейчас куда-нибудь технично удались ненадолго, а то, кажется, наша Томасина сайрона Алекса немного недолюбливает. Я её постараюсь разговорить и выяснить побольше о нашем происхождении. – шёпотом открыла совещание по итогам знакомства.

– Есть немного – я её там чуток выстроил вчера – пришлось с боем заставлять продукты обнародовать. Только куда же тут в четырёх стенах податься? – в тон мне ответил Александр.

– Иди в кладовке, что ли, ревизию наведи, ну не знаю… А что там в третьей комнате?

– Ладно, разберусь.

К приходу служанки, с гордым видом тащившей таз с водой, я уже была на заданной позиции в полной боеготовности.

– Пойду я в кладовке приберусь пока. – нарочито громко заявил Саша, вызвав новую волну напряжённого недоумения на лице Томасины.