Великая актриса. Роман о Саре Бернар

Не смеет этого показать, но гордится нашим наследием и не допустит, чтобы хоть одна из ее дочерей сменила веру. И не она выбрала для тебя это место.

Есть другие дочери? Моя мать родила еще одного ребенка, как я и подозревала? У меня имеется сестричка, запрятанная где-нибудь, тоже отданная на попечение кормилицы? Я промолчала, сосредоточилась на последней фразе и осторожно спросила:

– Если не она выбрала это место, тогда кто?

– Твой отец, – сказала Розина с болезненным выражением на лице. – На самом деле на этом настоял он.

Неожиданное открытие нанесло мне удар прямо в сердце. Я едва могла поверить словам тетки. До сих пор никто при мне не упоминал про отца. Будучи ребенком, я решила для себя, что этот человек, кто бы он ни был, не хочет иметь ко мне никакого отношения. В голову приходили самые разные фантазии о нем: что он был принцем в какой-то далекой стране или торговцем, ходившим на кораблях по морям-океанам. Красивый, как пират, лысый и храбрый. Я пыталась убедить себя, что он обо мне не знает.

И вот тетя сообщает мне, что, оказывается, он существует!

– Мой отец? – прошептала я.

Розина кивнула:

– Ты думала, его нет? Он нотариус в Гавре. После того как ты родилась, он посылал деньги на твое содержание. Ситуация с Жюли… была сложная. Но он знает о тебе. И потребовал, чтобы тебя растили католичкой. И договорился о месте для тебя здесь.

Горло у меня сжалось. Я могла только таращиться на свою тетю в немом изумлении, не зная, испытывать мне благодарность или накричать на нее за то, что столько лет таила от меня такую невероятно важную правду? Не успела я найти способ для выражения бушевавших внутри эмоций, как Розина отвернулась.

В зал возвращались матушка Софи и моя мать.

Послав компаньонам обольстительную улыбку, означающую обещание скоро освободиться, Жюли подошла ко мне:

– Матушка Софи заверила меня, что дела у тебя здесь идут хорошо, потому пока я покоряюсь ее мудрости.

Если бы я не была так ошарашена услышанным, то, вероятно, запротестовала бы. Оглушенная, я приняла прохладный поцелуй матери, сопровождавшийся строгим предупреждением: «Не разочаровывай меня», и молча смотрела, как она уходит.

Розина обняла меня на прощание и поспешила следом.