Великая актриса. Роман о Саре Бернар

Однажды она пыталась достать нам билеты на ее выступление, но их разобрали за несколько недель до спектакля. Я знала, что должна наслаждаться таким сравнением, даже если оно было нелепой попыткой тети загладить неприятное впечатление от встречи с матерью. Потом вспомнила слова Мари о куртизанках – они развлекают, как актрисы, – и резко сказала:

– Я не хочу торговать собой на сцене. Или где-нибудь еще, если на то пошло. Думаю, я хотела бы стать монахиней.

Заявление было спонтанным, я сделала его, не задумываясь о том, какие последствия оно влечет за собой, тем не менее мои слова произвели немедленный эффект.

– Монахиней? Как ты можешь нести такую чушь! – Она замолчала, веселость ее улетучилась, когда вгляделась в мое лицо. – Это невозможно. Понимаешь? Для вступления в монастырь у девушки должно быть приданое. Даже любовь Господа не бесплатна. К тому же ты только что слышала Жюли. Она этого не допустит.

– Почему нет? Если я хочу служить Богу, какое ей дело? Я уберусь с ее дороги навсегда.

Розина вздохнула:

– Ты болтаешь глупости. – Она глянула на своих спутников, которые, насколько я могла судить, не обращали на нас ни малейшего внимания. – В следующем году тебе исполнится двенадцать. Почти женщина. Я говорила, почему Жюли отправила тебя сюда, но, думаю, ты также должна знать… – Розина замолчала, на лбу у нее залегла тревожная складка.

– Знать что? – Вдруг я почувствовала, что на поверхность всплывает какая-то давнишняя тайна.

Розина опустила взгляд и нервно мяла в руках мягкие кожаные перчатки.

– Твой отъезд сюда устроила не одна Жюли, – наконец произнесла моя тетя. – О, она хотела отправить тебя из дома, это верно. И у нее были на то причины, но это место выбрала не она, а… – Розина резко протянула руку и погладила меня по щеке. – Какая теперь разница?

– Пожалуйста. – Голос мой дрожал. – Для меня это важно. – Хотя я не была уверена, что и правда желаю услышать больше, во мне росло беспокойство: о чем же беседует Жюли с матушкой Софи? Я вообразила, что мать заберет меня отсюда и отправит в какое-нибудь менее гостеприимное место, где никто мне не обрадуется.

Тетя грустно улыбнулась мне:

– Да, я так и подумала. И не виню тебя. Но Жюли серьезно относится к нашей вере.