Стеклянная женщина

– Ты видишь дурное там, где его нет, – твердила Роуса, когда он не желал сменить гнев на милость.

– А ты рушишь все надежды выдать тебя за достойного человека! – бушевал Магнус. – Пустоголовая девчонка! Будто не знаешь, как люди сплетни распускают.

– Ну и пусть! Только глупец поверит, что в нашей дружбе с Паудлем есть что-то дурное. Глупец, у которого одни мерзости на уме!

Роуса буквально выплюнула ругательство, и Магнус отступил назад, развернулся и направился к двери. На пороге он остановился и, не поворачиваясь к ней, отчеканил очень тихим голосом:

– Многие отцы избили бы дочерей и за меньшее.

Всю ночь Роуса то всхлипывала, то впадала в ярость, и Сигридюр никак не могла ее успокоить.

На следующее утро она поднялась рано и, по обыкновению, выскользнула из дома, чтобы встретиться с Паудлем. Она была страшно зла на Магнуса, но все же сказала:

– Отныне мы должны видеться реже.

– Что?

– Пабби говорит, что… – Она выдернула травинку с корнем.

– И что же ты будешь делать? – Паудль посадил кляксу на пергамент и ругнулся себе под нос. Роуса легонько пнула его носком ноги.

– Он говорит… – Она спрятала лицо в ладонях. – Говорит, что мне надлежит готовиться к замужеству.

– К замужеству? – Паудль выпрямился, недоуменно улыбаясь, будто она пошутила. – Но ведь старый Снорри Скумссон такой завидный жених, что тебе его в мужья не заполучить.

Роуса хихикнула, но смешок этот прозвучал как всхлип.

Улыбка Паудля померкла.

– Стало быть, я должен видеться с тобой реже, потому что ты замуж выходишь?

Роуса кивнула.

– За кого-нибудь из… Я даже не знаю откуда. Пабби говорит… Он считает, что я должна найти себе достойного мужа. Влиятельного.

Паудль растерянно моргнул, и у Роусы внезапно пересохло во рту.

– Ты прямо как Гудрун из «Саги о людях из Лососьей долины». Мужчины будут биться насмерть, чтобы завоевать твою любовь, – сказал он наконец и щелкнул пером, так что брызги чернил полетели ей в лицо.

Роуса вытерла их и мазнула перепачканным пальцем по его щеке.

– Не трать чернила впустую, болтун!

Паудль заулыбался.

– Я тебя рассмешил, а значит, не впустую.

Больше о замужестве они не говорили, и спустя некоторое время Роуса уснула, прикрыв лицо рукой. Проснулась она оттого, что ей щекотали живот. Она потянулась туда, чтобы смахнуть докучливое насекомое, и пальцы ее наткнулись на обнаженную кожу.