Зима мира

 – Я вот вспомнил одного парнишку, который плакал перед битвой на Сомме… Билли, как его звали?

– Оуэн Бевин. Он даже бежал, да?

– Но не дальше трибунала. Эти ублюдки расстреляли его за дезертирство. Пятнадцать лет ему было, бедняге.

– Мне – шестнадцать, – буркнул Ленни.

– Да уж, – сказал его отец. – Большая разница.

– А Ллойд сейчас, похоже, опоздает на свой лондонский поезд, – заметил дедушка. – До него чуть больше десяти минут.

Ллойд был так потрясен сенсационным сообщением Ленни, что не следил за временем.

– Я пройдусь с тобой до станции, – сказал Ленни.

Ллойд распрощался и торопливо направился вниз по склону холма. Ленни молчал, по-видимому занятый своими размышлениями. Ллойд был рад, что не надо разговаривать: его мысли были в смятении.

Поезд уже стоял. Ллойд купил билет третьего класса до Лондона. Когда он уже хотел войти в вагон, Ленни спросил:

– Скажи, Ллойд, а как сделать паспорт?

– Так ты что, серьезно собрался в Испанию?

– Ну давай, не ходи вокруг да около, мне надо знать.

Раздался свисток. Ллойд вошел в вагон, закрыл дверь и опустил окно.

– Идешь на почту, просишь бланк… – сказал он.

– Если я зайду на почту и попрошу бланк, – мрачно сказал Ленни, – моя мама узнает об этом через полминуты.

– Тогда поезжай в Кардифф, – сказал Ллойд, и поезд тронулся.

Он сел на свое место и достал из кармана «Красное и черное» Стендаля на французском.

Ллойд понимал, что ему должно быть страшно, но чувствовал лишь волнение от возможности сражаться – действительно сражаться, а не просто собрания проводить – против таких же, как те, кто натравил собак на Йорга. Конечно, потом страх придет. Когда он занимался боксом, перед матчем ему никогда не было страшно, пока он был в раздевалке. Но когда он выходил на ринг и видел человека, который хотел избить его до потери сознания, видел его мускулистые плечи, тяжелые кулаки и злое лицо, у него становилось сухо во рту, колотилось сердце и приходилось бороться с желанием повернуться и бежать прочь.

Но прямо сейчас он больше всего беспокоился о родителях. Берни так гордился тем, что его приемный сын учится в Кембридже – он рассказал об этом доброй половине Ист-Энда, – и он будет просто раздавлен, если Ллойд уедет, не получив степень.