Столпы земли

Правда, маменька?» – но он прикусил язык, а вместо него заговорил отец:

– Это Уильям постарался. Молодец!

Мать повернулась к сыну, с нетерпением ожидавшему ее одобрения.

– В самом деле?

– Да, – сказал отец. – Мальчик неплохо поработал.

– Возможно, так оно и есть, – кивнула мать.

Обрадованный материнской похвалой, Уильям глупо осклабился.

Она взглянула на графа Бартоломео.

– Графу следовало бы поклониться мне.

– Этому не бывать! – возмутился Бартоломео.

– Притащите-ка сюда его дочь, – велела мать.

Уильям осмотрелся. На какое-то время он совсем позабыл об Алине. Он пробежал глазами по лицам слуг и детей и сразу увидел Алину, стоявшую рядом с Мэттью, женоподобным управляющим своего отца. Уильям подошел, взял ее за руку и подвел к матери. Мэттью последовал за ними.

– Отрежьте ей уши, – велела мать.

Алина пронзительно закричала.

Уильям почувствовал, как по его бедрам пробежало странное волнение.

Лицо графа Бартоломео сделалось серым.

– Ты обещал, что не тронешь ее, если я сдамся, – сказал он, обращаясь к Перси.

– Все будет зависеть от твоего послушания, – проговорила мать.

«Это разумно», – согласился Уильям.

По лицу Бартоломео было видно, что он не готов к покорности.

«Интересно, – думал Уильям, – кому маменька поручит отрезать Алине уши?» Может быть, ему? Эта мысль его взволновала.

– На колени! – приказала мать графу.

Бартоломео медленно опустился на колени и склонил голову.

Уильям почувствовал легкое разочарование.

– Посмотрите! – воскликнула мать, обращаясь к собравшимся. – Вот что ожидает человека, который посмеет оскорбить Хамлеев! – Она вызывающе обвела взглядом зал. Сердце Уильяма трепетало. Честь его семьи была восстановлена.

Мать замолчала, и теперь заговорил отец:

– Отведите его в спальню и хорошенько охраняйте.

Бартоломео встал.

– Девчонку туда же, – добавил отец.

Уильям крепко схватил Алину за руку. Ему доставляло удовольствие ее касаться.

– Разреши и Мэттью пойти с нами. Он позаботится о моей дочери, – попросил граф.

Отец мельком взглянул на Мэттью.

– Кажется, его можно не опасаться, – с ухмылкой сказал он. – Ладно.

Уильям взглянул на Алину. Она была бледна, но, напуганная, казалась еще прекрасней.