Столпы земли

Он потерял счет своим жертвам, а сам уцелел. Внезапно он почувствовал, что его лицо в крови. Он вытер ее, но она выступила снова. Это была его кровь. Уильям провел рукой по лицу, по голове. Нащупал рану. Он не надел шлем, чтобы не вызывать подозрений, и только теперь, поняв, что ранен, ощутил боль. Но Уильям не расстроился. Раны, полученные в бою, – признак доблести.

Его отец остановился в дверях напротив графа Бартоломео. Жестом побежденного граф протянул ему свой меч – рукояткой вперед. Перси взял его, и вновь раздались победные крики воинов.

Когда они смолкли, Уильям услышал голос Бартоломео:

– Почему ты это сделал?

– Ты замышлял мятеж против короля.

Осведомленность лорда изумила графа, и на его лице читался страх. Уильям, затаив дыхание, гадал, признает ли перед всем народом граф Бартоломео свое участие в заговоре. Но тот, вновь обретя самообладание, расправил плечи и гордо произнес:

– Я буду защищать свою честь перед королем.

Отец кивнул:

– Как хочешь.

Тихим голосом граф отдал своим рыцарям распоряжение, и они один за другим начали подходить к Перси, бросая к его ногам мечи. «Вы только посмотрите, как покорны они моему отцу!» – с гордостью думал он.

– Окружи графских лошадей и привяжи, – приказал Перси одному из своих рыцарей. – Возьми еще людей, пусть разоружат мертвых и раненых.

Оружие и лошади побежденных им теперь не принадлежали: воинов Бартоломео отпустят на все четыре стороны безоружных и, естественно, пешком.

Отец сделал знак подойти другому рыцарю и сказал:

– Собери тех, кто работал на кухне, и вели им готовить обед. Всех остальных – вон.

После битвы воины проголодались, и теперь им предстоял пир. Прежде чем войско отправится восвояси, лучшее из запасов графа Бартоломео будет съедено, а отборные вина выпиты.

Минутой позже рыцари, окружавшие отца Уильяма и графа Бартоломео, расступились, образовав проход, и в зале появилась его мамаша.

Среди всех этих здоровенных вояк мать выглядела крошечной, а когда она размотала закрывавший лицо шарф, те, кто видел леди Хамлей впервые, содрогнулись от ее уродства.

– Большая победа, – проговорила она довольным голосом, посмотрев на отца.

Уильяму хотелось сказать: «Все это благодаря мне.